Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

С момента запуска АЭС здесь случилось уже 32 аварии разной степени серьезности. Их все засекретили, о многих не знают даже сотрудники станции, но в ближайшем городе на всякий случай, чтобы снизить воздействие радиации, ночью после инцидентов всякий раз по-тихому перекладывали асфальт. 

Все сотрудники электростанции живут в городе Припяти — это очень молодой город. Станцию начали строить в 1970 году. Статус города поселок атомщиков получил в 1979-м. Здесь уже построено все, что нужно для комфортной жизни: многоквартирные дома, магазины, школы, детские сады, кинотеатры, бассейны, салоны красоты и даже яхт-клуб. Припять — город советской мечты. Средний возраст жителей — 26 лет, потому что выпускники технических вузов стремятся попасть на работу на Чернобыльскую АЭС. В Припяти молодым семьям сразу выдают квартиры. 

Спроектировала Припять Мария Проценко, женщина-архитектор. У нее готов план развития города до 2005 года. На самом деле ее зовут Му Лань, она родилась в Китае в 1946 году и прожила там до шести лет. Потом родители расстались, она с матерью уехала в Казахстан, там окончила вуз, вышла замуж и с новым именем сделала фантастическую карьеру, в 37 лет став главным архитектором города. Последний завершенный под ее руководством объект в Припяти — это парк культуры и отдыха с огромным колесом обозрения, его должны запустить как раз 1 мая 1986 года. 

Майских праздников в Припяти ждут многие, но больше всех — директор электростанции Виктор Брюханов. Ему 50 лет. 16 лет назад его назначили руководить АЭС. И в тот момент здесь не было ни города, ни станции — ничего. 

В древности на этой территории жило племя древлян, но киевская княгиня Ольга сожгла их столицу, отправив в город тысячи горящих птиц, — так она отомстила за смерть мужа. Спустя десять веков Виктор Брюханов построил с нуля станцию, запустил четыре энергоблока, его работой начальство довольно. Почти все в Припяти уже знают, что после майских праздников будет опубликован указ о повышении Брюханова: его наградят званием Героя Социалистического Труда и переведут на работу в Москву.

25 апреля, пятница. Впереди — последние выходные перед праздниками. На станции в этот день должны пройти плановые испытания, а именно отключение четвертого энергоблока. Но звонят из Киева и требуют не снижать поставку электроэнергии: все промышленные предприятия республики работают на полную мощность, месяц заканчивается, надо успеть выполнить план, чтобы получить премии к Первомаю. И испытание переносят на ночь. 

На самом деле все испытания должны были закончиться еще до начала эксплуатации АЭС, то есть до декабря 1983 года. Но директор станции Брюханов перенес их, чтобы уложиться в график работ до конца года и отчитаться о выполнении плана. 

Ночная смена 25 апреля 1986 года заступает на работу в полночь. Почти все специалисты на станции очень молоды. Ни в Советском Союзе, да и нигде в мире нет большого количества опытных атомщиков — это совсем новая профессия. Старшему инженеру управления реактором ночной смены Леониду Топтунову 25 лет, он никогда в жизни не делал ничего похожего на испытания системы безопасности и отключение реактора. Начальник Топтунова заместитель главного инженера Анатолий Дятлов настаивает на том, чтобы все равно провести испытания не откладывая. Все знают, что Дятлов хороший, даже фанатичный специалист, но у него ужасный характер. Он часто очень грубо и пренебрежительно общается с подчиненными. Топтунов боится его и не решается спорить. 

Испытания заканчиваются катастрофой: примерно в 1:25 ночи реактор четвертого энергоблока взрывается. Позже Дятлов будет утверждать, что вся вина лежит только на разработчиках реактора. Никто не мог предвидеть, что кнопка аварийной защиты, которую нажали инженеры, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, не спасет, а, наоборот, приведет к взрыву. 

«Вот и все, война с американцами началась», — думает один из инженеров, ощутив силу взрыва. Но в то, что реактор полностью уничтожен, еще долго кто-либо отказывается верить. С одной стороны, это слишком страшно, с другой — все надеются, что реактор сконструирован очень надежно и взлететь на воздух просто не может. 

Дятлов приказывает подать воду, чтобы охладить реактор, и не верит в то, что охлаждать уже нечего, даже когда ему об этом говорят сотрудники, которые видели, что реакторный зал фактически превратился в жерло вулкана.

Немедленно звонят директору Брюханову, он едет из Припяти на станцию. «Сяду в тюрьму», — думает он, когда видит АЭС в огне. Но и он не верит в то, что случилось самое страшное. В три часа утра Брюханов докладывает в Москву и Киев, что произошел взрыв и частично обрушилась крыша турбинного зала. Радиационная ситуация уточняется, уклончиво добавляет он. На самом деле бо́льшая часть дозиметров, имеющихся на станции, просто не в состоянии измерить радиационный фон: они не рассчитаны на такие большие величины, стрелка упирается в максимальное значение. Верить, что уровень радиации превышен в десятки тысяч раз, никто не может и не хочет. Только в субботу днем на место прилетят специалисты советской военной радиационной разведки и обнаружат, что радиация превышает худшие ожидания от последствий ядерной войны.

Ночью же о случившемся информируют высокое начальство. Главу Украины Владимира Щербицкого сначала не хочет будить охрана, но потом он сам перезванивает министру энергетики УССР Склярову и посылает его на место событий. Министр понимает, что ехать к горящей АЭС, скорее всего, опасно и даже самоубийственно. «Владимир Васильевич, ЧАЭС — станция союзного подчинения. Москва непосредственно руководит ею», — пытается отказаться Скляров. «Станция, может быть, и московская, но люди и земля-то украинские!» — настаивает Щербицкий.

Утром уже подвергшийся значительному облучению Дятлов приходит к директору. И не может объяснить, что произошло: «Не знаю. Ничего не понимаю», — говорит он. Сразу после этого его увозят в больницу. 

К 8:00 утра субботы 26 апреля о катастрофе сообщают главе правительства СССР Николаю Рыжкову. От него узнаёт Горбачёв. Правда, всем докладывают, что ситуация под контролем и реактор охлаждается. Рыжков назначает правительственную комиссию во главе со своим заместителем Борисом Щербиной. Начальство пока спокойно: «Главная наша задача, — говорит министр энергетики СССР Анатолий Майорец, — как можно быстрее восстановить и вернуть в сеть поврежденный блок».

Директор Брюханов все еще в шоке. Некоторым прибывшим он уже в ужасе признаётся, что восстанавливать нечего: «Нет больше реактора». Но доложить всю правду начальству он по-прежнему не рискует. 

С утра в Припяти собирается все городское начальство и решает, что жизнь должна продолжаться как ни в чем не бывало. Пусть люди ходят на работу, дети — в школу, пусть работают кафе и магазины, где граждане запасаются продуктами к майским праздникам. 

И все спокойно гуляют по улицам, купаются, загорают. Но многие сотрудники станции уже понимают, что произошло, и пытаются предупредить семьи. Однако город оцеплен милицией — покинуть его без специального разрешения нельзя, все машины на выезде разворачивают назад. КГБ отключает сначала междугородную, а потом и местную телефонную связь. Правда, директор станции Брюханов добывает пропуск, чтобы город покинула его семья: жена, беременная дочь и ее муж. Сам он остается, сказав жене, что «капитан покидает судно последним».