Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Это притча о некоем диктаторе по имени Варлам, который напоминает одновременно Сталина, Берию, Муссолини и бывшего партийного руководителя Грузии Василия Мжаванадзе. По сюжету Варлам был инициатором кровавых репрессий. Но после его смерти дочь казненного им художника решает отомстить: она выкапывает тело диктатора и приносит его во двор дома его сына. Так повторяется каждый день, пока ее не ловят. Женщину судят, и весь фильм — это рассказ о жизни ее семьи, о том, как Варлам уничтожил ее родителей, а вместе с ними тысячи других невинных. В конце фильма потрясенный этой историей внук диктатора кончает жизнь самоубийством. И только после этого сын Варлама сам сбрасывает труп отца со скалы, чтобы его склевали стервятники.

Прежде чем взяться за фильм, Тенгиз Абуладзе провел тщательную исследовательскую работу. По примеру Солженицына он опросил несколько десятков бывших заключенных ГУЛАГа. Их истории и помогли написать сценарий.

Потом режиссер пришел посоветоваться с руководителем Грузии Эдуардом Шеварднадзе и дал ему прочитать сценарий. Глава республики обещал подумать — и не отвечал полгода. Друзья режиссера решили, что тот совершил чудовищную ошибку и скоро его арестуют, ведь Шеварднадзе, бывший глава МВД Грузии, наверняка будет защищать честь мундира.

Но на самом деле партийный руководитель дал почитать сценарий жене. Оказалось, что история ее семьи очень близка к описанной в фильме: ее родителей репрессировали при Сталине. И полгода Шеварднадзе боролся с собственным страхом. Глава республики понимал, что не может пропустить картину без разрешения московской цензуры.

Только через шесть месяцев он нашел лазейку: оформить все так, что это будет не кино, а телевизионный фильм на грузинском языке. В этом случае можно не согласовывать проект с Москвой, а выделить деньги из местного бюджета. Тогда Шеварднадзе, по его воспоминаниям, вызвал Абуладзе и сказал ему: «Ты не имеешь права не снять этот фильм, но на экраны он не выйдет… Даже я в Грузии не могу тебе помочь. Москва не даст тебе снимать этот фильм. Но ты сделай что хочешь, но сними, положи на полку — придет время, этот фильм будет уникальным».

Но потом Шеварднадзе, возможно, пожалел о том, что дал добро. Кассеты с фильмом стали ходить по городу, об этом узнал КГБ. Нескольких человек за домашний просмотр «Покаяния» арестовали и сняли с работы.

И вот в сентябре 1986 года Климов приносит эти кассеты Яковлеву. Секретарь ЦК по идеологии не может принять решение сам — и решает показать фильм Горбачёву и другим членам политбюро. Это один из тех моментов, о которых каждый участник вспоминает по-своему. Яковлев будет говорить, что это он убедил членов политбюро выпустить фильм в ограниченный прокат — как эксперимент. Шеварднадзе заявит, что неожиданно картина понравилась и Егору Лигачёву — вернее, его жене. Будто ее родители тоже были репрессированы, поэтому она уговорила мужа поддержать фильм. А Горбачёв станет уверять, что именно он сказал решающее слово: большинство членов политбюро были за то, чтобы фильм запретить, а он настоял не принимать решение, а делегировать его Союзу кинематографистов.

Фильм действительно выходит сначала в ограниченном прокате — и становится потрясением. Потом он получит Гран-при Каннского фестиваля и будет показан во всех кинотеатрах Советского Союза. «Я знал, что с выходом этой картины у нас меняется строй», — скажет потом Яковлев.

Именно с «Покаяния» и начнется грандиозная дискуссия, которая не закончена и 40 лет спустя: а нужно ли копаться в страшной истории, стоит ли тревожить трупы священных монстров, необходимо ли покаяние, чтобы жить дальше?

В сентябре 1987 года политбюро создает специальную комиссию по открытию архивов, связанных со сталинскими репрессиями. Впрочем, как отметит позже член этой комиссии Яковлев, рассекретят не всё — политбюро не хочет трогать ленинский период репрессий. Одновременно журнал «Огонек» в еженедельном режиме начинает публиковать разоблачения того, что на самом деле происходило в СССР в 1930-е. И это вызывает колоссальный резонанс, правда о Сталине волнует огромное количество людей.

Если в XXI веке читать протоколы тогдашних заседаний советского политбюро, все это кажется невероятным. Руководители государства часами обсуждают Сталина, Троцкого, Бухарина и других исторических персонажей, спорят и никак не могут понять, почему начался Большой террор.

Выкопать тело

В мае 1986 года в Ташкент приходит распоряжение политбюро, от которого у местных властей волосы встают дыбом. В Москве решили вскрыть могилу Шарафа Рашидова на центральной площади города и перезахоронить бывшего первого секретаря. Более того, КГБ сообщает о том, что в стране участились слухи, будто Рашидов на самом деле не умер, а куда-то сбежал с украденными миллионами, а вместо него в могиле лежит двойник. Поэтому политбюро требует не только эксгумировать тело, но еще и провести генетическую экспертизу, удостовериться, что труп принадлежит именно Рашидову, а после этого перезахоронить его на кладбище.

Власти Узбекистана понимают, насколько взрывоопасным рискует оказаться такое решение. Мусульмане могут счесть это осквернением могилы, многие жители республики по-прежнему с большим уважением и пиететом относятся к Рашидову, несмотря на все разоблачения (все же он был у власти почти 24 года, при нем выросло целое поколение). Все помнят, что прецедент подобного перезахоронения был в СССР только один раз: 31 октября 1961 года поздним вечером тело Сталина вынесли из мавзолея, где предыдущие восемь лет он лежал рядом с Лениным, и зарыли у Кремлевской стены. Силовики Узбекистана решают все сделать так же, как и в 1961-м: быстро, ночью, по-тихому. Для этого Ташкент окружают войсками, на ночь в городе отключают электроэнергию и телефонную связь. Площадь, где захоронен Рашидов, заполняют войска и сотрудники КГБ.

Могилу вскрывают, гроба внутри нет: Рашидов похоронен по мусульманскому обычаю, просто завернут в саван. Судмедэксперты берут материал на экспертизу. Но у чиновников проблема: по закону на перезахоронение необходимо согласие родственников. Поэтому к вдове первого секретаря Хурсанд Рашидовой отправляется небольшая делегация: зампрокурора республики и глава правительства. Последний всеми силами упирается, потому что страшно боится бывшую первую леди, но силовики его заставляют.

Посланцы приезжают к Хурсанд Рашидовой около половины десятого вечера 20 мая 1986 года. «Вы знаете, не совсем с приятной миссией, — начинает зампрокурора, — вернее, с совсем неприятной мы к вам пришли, но вчера политбюро ЦК КПСС и Совет Министров Союза ССР приняли постановление. Я прошу вас ознакомиться с постановлением». Ему нужно получить подпись вдовы, хотя он заранее уверен, что она ему откажет, но все же протягивает бумагу. В ней несколько пунктов, сначала говорится про снос памятников и только третьим пунктом — про эксгумацию. Вдова отказывается брать документ, поэтому прокурор зачитывает ей вслух.

Зампрокурора русский, в Узбекистан он приехал совсем недавно. А глава правительства — узбек, вдова Рашидова вызывает у него священный трепет, он стоит рядом ни жив ни мертв, молчит и дрожит.

Когда прокурор доходит до пункта про перезахоронение, Хурсанд Рашидова выкрикивает, что это кощунство, хватает со стола огромную хрустальную вазу и бросает ее в председателя правительства. Тот уворачивается от вазы, но от шока падает на пол. Ваза разбивается вдребезги, Рашидова кричит по-узбекски на премьера, проклиная его самого и всю его семью.

Появляются врачи, делают вдове успокоительный укол. Вскоре