Леонид. Время решений - Виктор Коллингвуд

Я откинулся в кресле, глядя на плывущие под нами облака. В этом и была главная проблема.

— Купить…украсть — жестко сказал я. — Но вот в чем загвоздка, товарищи. Мы с вами за эти две недели галопом проскакали по верхушкам. Сняли сливки. Купили моторы, станки, самолет. Но технологии — это как айсберг — одна седьмая торчит наружу, а шесть седьмых — в темной воде.

Я обвел вручную салон, заваленный бумагой.

— Мы везем домой «железо». Но мы не интересуемся тысячами мелочей. Какую присадку они льют в масло для закалки? Какое отвердитель содержит лак? Как сделать изоляцию проводов, которые не трескаются на морозе? Как они варят этот полистирол? Именно в этих мелочах дьявол и кроется. Без них наши станки встанут, а самолеты рассыплются.

В моей голове сформировалась окончательная мысль, которую я вынашивал во время посещения завода «Харвестер».

— Кавалерийским наскоком мы книгу не возьмем, — резюмировал я. — Одну границу, пусть даже с твердыми полномочиями, мало. Можно было приехать на неделю и украсить культуру производства, которая складывалась полвека. Мы сейчас улетим, а они пойдут дальше. Завтра «Дэу Кемикл» придумает новый пластик, а «Юнион Карбайд» — новый сплав для резцов. И через год мы снова окажемся в хвосте, с устаревшими на поколение материалами и чертежами.

— Что вы предлагаете? — спросил Артем Микоян.

— Осаду. Планомерную, долгую, с подкопами и подкупами. Нам нужно создать здесь, в Штатах, постоянно действующую инженерно-разведывательную сеть. Не чиновников из «Амторга», которые торгуют пенькой и боятся лишний раз выйти из офиса, а грамотных технических специалистов.

Увлекшись, я начал загибать пальцы:

— Химики должны сидеть не в Нью-Йорке, а в Делавэре и Мичигане. Нам нужны «кроты» в лабораториях «Дэу Кемикл» и «Дюпон». Не в бухгалтерии, а у вытяжных шкафов и пробирок. Те, кто видит формулу катализатора и температурный режим реакции. Металлурги должны вращаться в Питтсбурге. Нам нужен промышленный пылесос, который будет годами высасывать отсюда технологии. По винтику, по формуле, по рецепту.

— Каганович удавится от валютных расходов на такую ораву, — криво усмехнулся Артем.

— Кагановича я надеюсь вывести за скобки, — холодно улыбнулся я. — А Сталина и других товарищей из Политбюро придется убеждать, что дешевле содержать десяток инженеров здесь, чем переплавлять в металлолом тысячи бракованных моторов дома. По возвращении в Нью-Йорк я займусь этим лично. У меня есть человек, который умеет копать глубоко.

Самолет начал снижение к Гудзону. Внизу показались небоскребы Манхэттена, но я смотрел на них уже не как турист, а как полководец, оценивающий ресурсы тыла противника, которые должны стать нашими ресурсами. Мы только начали.

* * *

Вернувшись в «Уолдорф-Асторию», я, даже не распаковав чемоданы, направился прямиком в апартаменты Кагановича. У меня на руках был черновик предварительного соглашения с Дугласом — бумага, которая должна была изменить советскую авиацию. Я был уверен, что убедю его. Цифры были на моей стороне, логика — тоже.

Михаила Моисеевича я застал в приподнятом настроении. Он стоял перед зеркалом в гостиной, пока портной-итальянец подгонял по своей грузной фигуре новый дорогой костюм.

— А, явился, летун! — он благодушно махнул рукой, едва не сбив портного. — Ну что, нагулялся по Калифорнии? Загорелся, я смотрю.

— Михаил Моисеевич, есть разговор. Срочная и государственная важность, — я вошел в комнату, стараясь не наступать на обрезки ткани.

— Ну, выкладывай свои трофеи. Только быстро, у меня голова раскалывается.

Не тратя времени даром, я тут же начал передавать ему на подпись папки с контрактами. Урок со «Студебеккером» был выучен назубок. В моей папке не было ни одного «контракта века» на миллион. Там лежали три десятка тонких, невзрачных договоров, каждый из которых по отдельности выглядел безобидной технической закупкой.

— Станки для шлифовки гильз, — монотонно произносил я. — Пятьдесят тысяч. Для ремонтных баз.

— Подписываем, — махнул рукой Каганович, и, не глядя, небрежно черкнул дорогим автоматическим пером.

— Оснастка для производства топливных насосов. Сорок тысяч.

— Давай.

— Лицензия на гидропрессы. Мелочевка для штамповки крыльев. Тридцать пять.

— Валяй.

Тактика «нарезки слона» работала безупречно. Каганович, утомленный вчерашним «культурным отдыхом», подписывал бумагу за бумагой, чувствуя себя великим хозяйственником, решающим судьбы индустрии, но не вникая в суть. Мы прошли «Харвестер», прошли «Мармон», проскочили химию и приборы.

Но когда я положил перед ним двадцатый лист — контракт с Дугласом на разработку DC-3, разбитый на этапы авансирования, — система дала сбой.

Каганович подписал, отбросил ручку и вдруг навалился грудью на стол, сгребая подписанные листы в кучу.

— Стоп, — буркнул он, и его маленькие глазки, только что сонные, вдруг стали колючими и подозрительными. — Погоди, Брежнев.

Он начал перебирать бумаги, брезгливо цепляя их двумя пальцами.

— Шлифовальные круги… Насосы… Резинки какие-то… Прессы…

Он поднял на меня тяжелый взгляд.

— А где самолеты, Леня?

— В смысле? — напрягся я.

— В прямом! — голос замнаркома начал набирать высоту. — Я тут подписываю чеки на сотни тысяч долларов народной валюты. Наверно, мы уже на второй миллион пошли. А что я вижу? Железки. Станки. Бумажки с чертежами. Где, мать твою, готовые самолеты⁈

Он ткнул пальцем в контракт с Дугласом.

— Вот это что? «Аванс за научно-исследовательские работы»?

— Это самолет будущего, Михаил Моисеевич, — попытался объяснить я. — Мы заказали разработку новейшего транспортника.

— «Разработку»! — передразнил он визгливо. — Это значит — картинки! А сделает ли это буржуй то, что обещает? А когда он полетит? Ты понимаешь, что это мы Поликарпова какого-нибудь всегда можем взять и на Соловки засунуть, чтобы знал, как партию обманывать. А с Дугласом этим мы что сделаем, если он обманет? А? Тебя вместо него сажать?

— Прототип будет готов через год. В серию пойдет через полтора.

Каганович побагровел. Он швырнул контракт на стол так, что листы разлетелись по ковру.

— Через полтора года⁈ Ты в своем уме? Мы приехали в Америку с мешком золота! Мы должны были купить конкретные, готовые к выпуску машины! Обязательно — с готовыми образцами, чтобы я приехал в Москву, вывел их на парад и сказал: «Вот, товарищ Сталин! Смотрите, какую мощь я привез!».

Он вскочил с кресла, халат распахнулся.

— А с чем я приеду? С чемоданом чертежей? С обещаниями, что «через год» у нас