Леонид. Время решений - Виктор Коллингвуд

— В связи с этим у меня есть к вам одна… небольшая личная просьба. Деликатного свойства.

— Я слушаю.

— У «Амторга» есть небольшая дочерняя фирма в Европе. Она разработала… скажем так, спортивный гоночный самолет для международных соревнований. Машина очень скоростная, революционная. И у нас возникли сомнения по ее аэродинамике на больших скоростях. А у вас здесь, в Калифорнии, — лучшая в мире аэродинамическая труба, способная создавать потоки высоких скоростей. Мне хотелось бы, чтобы ваши инженеры «продули» макет этого самолета. Конфиденциально. Без лишних вопросов и без публикации отчетов в прессе. Результаты — на руки мистеру Яковлеву.

Дуглас молчал несколько секунд, внимательно изучая мое лицо. Он был слишком умен, чтобы поверить в «спортивный самолет». Конечно же, он понял, что русские строят истребитель. Но на другой чаше весов лежал контракт, который спасал его компанию от кризиса и выводил в мировые лидеры. А истребители… да какая разница, что там происходит по другую сторону земного шара?

— Гоночный самолет, говорите? — наконец, усмехнулся он. — Люблю воздушные гонки. Скорость — это мой бизнес!

Широко улыбаясь, он протянул руку через стол.

— Привозите ваш макет. Завтра, в ночную смену. Мой знакомый начальник лаборатории все сделает лично. Никакой бумаги, только цифры для вас. Мистер Яковлев может присутствовать при обдувке. Это будет наш… бонус уважаемому клиенту.

— Завтра, увы, не получится — макет находится на Восточном побережье. Но, когда мы уедем, мистер Яковлев останется и проследит, чтобы все было устроено в лучшем виде!

Мы пожали руки. Камень с моей души упал с таким грохотом, что его, наверное, слышали в Кремле. Мы сделали это. DC-3 будет нашим. Плюс — современное оборудование.

И секрет скоростного истребителя будет раскрыт.

Глава 5

Обратный путь на Восточное побережье прошел в атмосфере напряженной мозговой деятельности. Дуглас, верный этому слову, вновь выделил нам самолет, и салон DC-1 на время превратился в летающее конструкторское бюро. Стол был заполнен каталогами, чертежами и образцами материалов, которые мы выбрали в восточных штатах, на западе и в Чикаго. Основная делегация с Микояном-старшим во главе уже вернулась в Нью — Йорк. Мы тоже все вместе летели туда, но дальше наши пути с Яковлевым расходились: он должен был забрать макет истребителя и вернуться в Калифорнию, а я после пары дней в Нью-Йорке вместе с Микояном-младшим в составе основной делегации возвращался на Родину.

— Ну что, товарищи конструкторы? — я оторвался от бумаг и обвел взглядом своих спутников. — Надеюсь, экскурсия по цехам Нортропа окончательно выбила из вас любовь к фанере и перкали? Убедились, что будущее авиации — это цельнометаллическая схема?

Яковлев и Микоян переглянулись.

— Убедиться-то убедились, Леонид Ильич, — задумчиво ответил Александр Сергеевич, вертя в руках логарифмическую линейку. — Жесткость, аэродинамика, живучесть — тут спорить глупо. Это магистральный путь.

— Вот и отлично, — я рубанул ладонью воздух. — Значит, по прилете я иду в ЦК. Буду бить в набат. Нам нужно немедленно расширять строительство алюминиевых комбинатов. Днепровского завода мало. Будем строить на Урале, в Сибири. Алюминий — это хлеб авиации.

Яковлев грустно усмехнулся и покачал головой.

— Эх, Леонид Ильич… Ваши бы слова да богу в уши. Но вы же реалист. Построить комбинат — это не баню срубить. Это годы. Нужны рудники, нужна электроэнергия — та самая плотина, может поменьше чем у американцев на реке Колорадо, но все же здоровенная. Нужны прокатные станы, чтобы делать листы, нужны мощные прессы, и масса иного оборудования.

Он помрачнел.

— Пока мы освоим весь этот технологический цикл, пока наладим выпуск широкого листа и профилей… Пройдет года три, а то и пять. А самолеты с нас армия требует сейчас. Сегодня. И требует тысячами. Фондов на дюраль у нас, сами знаете — кот наплакал. На опытные машины хватит, на бомбардировщики — тоже, а вот истребители и штурмовики уже в серию не запустить.. Так что сосна и перкаль еще ох как понадобятся…

Возразить мне было нечего — он был прав. Мы могли купить лицензии, но мы не могли купить время. «Алюминиевая река» потечет не скоро. А война ждать не будет.

Значит, нужен эрзац. Замена. Что-то, что можно производить массово, дешево, без гигантских энергозатрат, но что будет легче и прочнее дерева.

Я смотрел на сверкающее крыло за иллюминатором и вспоминал свою «прошлую» жизнь, а именно — работу над беспилотниками. Там все было просто: матрица, углеткань, эпоксидная смола и пенопласт для сердечника. Легкое, прочное, как кость, «сэндвичевое» крыло. Углепластика здесь, в тридцать четвертом, конечно, нет и в помине. Но принцип-то физики не меняется!

— Александр Сергеевич, — я повернулся к Яковлеву, который вертел в руках кусок дюралевого профиля. — Металл — это хорошо. Это магистральный путь. Но мы с вами знаем наши сырьевые ресурсы. Алюминия нам не хватит еще лет пять, пока сибирские ГЭС не заработают. Нам нужна альтернатива. Дешевая, массовая, но технологичная.

Яковлев направлен:

— Дерево. Мы работаем с дельта-древесиной, пропитанной смолами. Тяжеловато, но прочно.

— Дерево — это хорошо, но это органика. Гниет, горит, набирает соблюдение. Я говорю о химии. О композитах.

Я взял лист бумаги и нарисовал схему «сэндвича».

— Представьте: два тонких листа фанеры или, скажем, текстолита. А между ними — легкий, пористый наполнитель. Жесткость конструкции вы указали в разы, а вес — копеечный.

— Наполнитель? — переспросил Артем Микоян. — Пробка? Бальса?

— Дорого и дефицитно, — отмел я. — Химия, товарищи! Есть такая ирма «Dow Chemical». Они экспериментируют с полимеризацией стирола. Получается легкая, вспененная масса. Полистирол. Если мы научимся делать его у себя, мы получим идеальный заполнитель для нервюр, для гаргротов, для жесткости элементов. Это же «воздух в упаковке»!

Яковлев смотрел на схему с интересом конструктора, увидев его изящное решение.

— А связующее? — спросил он. — Казеиновый клей грибок ест!

— И снова химия. Нам нужны фенолформальдегидные смолы. И стеклоткань.

— Стеклоткань? — удивился Артем. — ни разу не слышал.

— Именно. Как ни странно, из стекла можно вытягивать волокна и плести стеклоткань. Она не гниет, не горит, прочность на разрыв — бешеная. Если пропитать ее смолой… — я сделал паузу, позволяя им самостоятельно представить перспективу. — Мы получаем материал, из которого можно легко изготавливать очень легкие и прочные конструкции. Радиопрозрачные обтекатели для наших будущих радаров, зализы крыла любой формы, баки…

—