Одаренный регент. Книга 7 - Тим Волков

Он замолк, увидев, как Кайрин поднял руку. Тот жест был не резким, а почти ленивым, но вокруг сразу завибрировал воздух. Пространство, казалось, содрогнулось под тяжестью силы, которая вдруг обрушилась на графа.

— Ты мне больше не нужен, — спокойно сказал Кайрин.

И прежде чем Воронцов успел сказать хоть слово, Кайрин провёл рукой в воздухе, словно рассекал его. Из его пальцев вырвался поток чёрного пепла, ударивший в грудь графа. Всё произошло за долю секунды. Воронцов попытался шагнуть назад, но не успел. Его тело содрогнулось, и лицо исказилось ужасом.

Крики заглохли, как будто их поглотила пустота. Там, где только что стоял Воронцов, осталась лишь куча серого пепла. Лёгкий ветер подхватил его остатки, унося в тёмные уголки храма.

Кайрин стоял над тем местом, где исчез граф, и лишь чуть приподнял уголки губ в холодной улыбке.

— Заказ аннулирован, — произнёс он едва слышно, его слова растворились в мраке. — А игра только начинается.

Развернувшись, он медленно вернулся к трону, будто ничего не произошло. Храм вновь наполнился звуками шёпота углей и древней тишины, а мрак казался глубже, чем когда-либо.

Глава 6

Храм (I)

Мы ждали уже не первый час, когда шум вдалеке заставил меня насторожиться. Сквозь туман, окутавший заросший перрон, я услышал скрип и глухое урчание. Подняв голову, я увидел его.

Поезд.

Это была громада из другого времени, скрипучая, покрытая слоем ржавчины. Вагоны, казалось, были собраны из разных эпох: деревянные двери соседствовали с металлическими стенами, а выбитые окна давали возможность заглянуть внутрь, но я предпочёл бы не смотреть туда. От поезда веяло древностью и чем-то, что заставляло кожу покрываться мурашками. Колёса глухо скрежетали по рельсам, словно сам поезд сопротивлялся своему существованию.

— Как он вообще еще передвигается по рельсам? — пробормотал я, не веря своим глазам.

Илария бросила на меня короткий взгляд, но ничего не ответила. Когда поезд, наконец, остановился, двери ближайшего вагона с пронзительным скрипом открылись. Внутри было темно, но из мрака доносился тихий шёпот, который тут же стих, как только мы шагнули ближе.

— Мы точно собираемся на это сесть? — спросил я, не скрывая своего сомнения.

— У тебя есть другие варианты? — сухо отозвалась Илария.

Она вошла первой, а я последовал за ней. Как только мои ноги коснулись пола вагона, внутри стало совсем тихо. Воздух здесь был холодным, каким-то вязким. Я огляделся и понял, что ошибся: это был не просто старый поезд. Здесь что-то было не так.

— Это что, поезд мёртвых⁈ — вырвалось у меня, прежде чем я успел сдержаться.

Илария медленно повернула голову и посмотрела на меня с легкой усталостью, будто я снова сказал что-то очевидное.

— Не мёртвых, — сказала она, понижая голос. — Это поезд людей из иного мира.

— Иного мира? — переспросил я, стараясь уловить её взгляд. — Что это значит?

— Здесь, в этой местности, ткань бытия тонкая, — продолжила она, будто читала лекцию. — Порой через неё просачиваются объекты или сущности с другого плана существования. И иного времени. Этот поезд — один из них. Он не принадлежит нашему миру, но пересекается с ним. И ничего в этом страшного нет. Его увидеть даже мало кто может. Ты сильный одаренный, для тебя это не проблема.

Я ошеломлённо уставился на неё, не сразу находя, что сказать.

— А пассажиры? — я посмотрел вглубь вагона, где уже успел заметить несколько фигур, сидящих в дальних рядах.

Они были. Люди — или то, что казалось людьми. Я различал силуэты в старомодных костюмах и платьях, некоторые из них выглядели странно размытыми, будто подёрнутыми дымкой. Один мужчина в цилиндре повернул голову в мою сторону, но его лицо оставалось нечётким, как смазанный мазок краски. Женщина с ребёнком сидела чуть дальше; её глаза были закрыты, но губы едва шевелились, словно она что-то шептала.

— Они тоже… из другого мира? — спросил я тихо.

— Не обязательно, — ответила Илария. — Некоторые из них могли сойти с этого поезда здесь, а теперь возвращаются. Может, их жизнь закончилась, а может, они просто ищут дорогу обратно.

Слово «закончилась» застряло в воздухе. Я смотрел на пассажиров, пытаясь найти в них хоть что-то привычное, человеческое, но их движения, манера сидеть, даже то, как они дышали, казались… неправильными.

— Это ненормально, — выдохнул я, крепче сжимая поручень, словно он мог мне помочь.

— Нормальность здесь неуместна, — сказала Илария. Она прислонилась к стене вагона и внимательно посмотрела на меня. — Просто помни, что этот поезд доставит нас туда, куда нужно. Но не задерживайся на нём дольше, чем следует.

Я кивнул, хотя внутренне был уверен, что это плохая идея. Поезд снова скрипнул, и я почувствовал, как он начал двигаться. Всё, что оставалось, — это сидеть и надеяться, что мы доедем до нужного места прежде, чем случится что-то ещё более странное.

* * *

Поезд медленно тронулся, его скрип и лязг раздавались так громко, будто он жаловался на сам факт своего существования. Я сидел, уставившись на затуманенные окна, сквозь которые мелькали смутные очертания деревьев. Неприятное ощущение зарождалось где-то в глубине моего сознания, как предупреждение, что я не мог игнорировать.

Я покосился на Иларию, которая, казалось, чувствовала себя совершенно спокойно, как будто ехала в обычной электричке. Но мне было не по себе.

«Опять поезд», — подумал я. Нехорошая примета. Вся эта история началась с поезда, который должен был унести меня на Камчатку, где тихо и спокойно. А вышло все совсем не так. И теперь другой поезд, который вовсе не из нашего мира.

Сердце сжалось от предчувствия, что история может повториться, только на этот раз всё закончится ещё хуже.

— У тебя слишком напряжённый вид, — заметила Илария, прерывая мои мысли.

— А ты сама посмотри вокруг, — огрызнулся я, указывая на окно. — Туман, ржавый поезд, пассажиры, будто с того света. Что тут может радовать?

Она пожала плечами, как будто ей всё это было безразлично.

— Лучше не думай об этом, — ответила она. — Нам нужно сосредоточиться на цели. Скоро мы прибудем.

Поезд ехал всё медленнее, словно выдыхаясь. Туман за окнами становился гуще, пока, наконец, не растворил всё вокруг. Я не видел ни деревьев, ни рельсов. Только густую серую мглу, которая казалась живой, обволакивающей и подавляющей.