Глава рода - Денис Старый

Жрец вновь что-то прокричал. Молодой бычок, которого держали двое гадов, чтобы тот не сбежал, посмотрел на служителя культа с ножом, будто бы понимал, что сейчас произойдет. И произошло. Лихо, выверенным движением, волхв перерезал животному горло. Кровь хлынула и жрец тут же подставил миску, чтобы собрать алую жидкость умирающего теленка.

Жертва была неимоверно богатая по нынешним понятиям, когда существовал негласный запрет на употребление телятины. Мол, корова — это жизнь. Она жрет только траву, при этом дает молоко. Говядину же можно есть, но убивают крупнорогатых, когда тем уже исполнилось немало лет.

Жрец стал вымазывать кровью истукана, главного на капище. Что-то приговаривал, его помощники раздували дымовухи, похожие на кадила.

Ах, да! Почему эти помощники, да и сам служитель культа гады… Они видели и редко отрывали взгляды от обнаженной моей жены, стоящей рядом.

Я так же был в неглиже. И явно не ощущал комфорта, стоя полностью раздетым в центре недавно сооружённого возле города капища. Нет, за себя не стыдно. То тело, которое мне досталось в наследство, не обладало никакими существенными изъянами. А некоторыми местами я мог бы и хвалиться.

Улыбнулся. Представил, как хожу по своему городу или езжу по другим поселениям склавинов и заставляю всех смотреть на мои мужские достоинства. И, что характерно, не факт, что такой поступок сочтут за извращение. Скорее, как хвастовство, да и только.

Но улыбка тут же вновь сменилась на хмурое выражение лица из-за накатившей ревностью. Напротив меня, у самого большого истукана на капище, стояла полностью обнажённая Лебедь. Гады… Да они продолжают на нее пялиться. Ели удерживал себя от того, чтобы не закончить этот спектакль. Старался переменить настрой на то, что… Да пусть завидуют. Они потом в своих влажных мечтах вспоминать будут. А вот я засыпать с такой красотой стану. Если получиться. Ибо такое женское тело требует тщательного моего внимания, изучения.

Она была столь притягательной, изящной, обворожительной и желанной, что сложно с собой что-то поделать, желая единолично не только обладать этой женщиной, но и видеть её в таком виде лишь наедине с собой.

Может, еще немного спасал тот дым, которым было застелено вокруг и внутри капища. И поэтому приглашённые люди, которые стояли неподалёку, могли рассмотреть только лишь силуэт зрелого, гибкого, подтянутого женского тела.

Хотя мне высказывали некоторые товарищи, что будто бы девку мне худощавую подсунули, что я достоин иметь в жёнах куда как более «красивую». А красота, видимо, начинается со ста килограммов живого веса. Нет. И да простят меня пышки. Но такой я — нравится подтянутое женское тело.

Она была светловолосая. И это для меня было удивительным, так как я всегда предпочитал брюнеток. Но всё же, видимо, в этом мире, может быть, и в покинутом мной будущем, есть определённая химия, которая позволяет влюбляться вопреки.

Да, я чувствовал влюблённость. Возможно, что раскрыл свои чувства лишь потому, что в это время с подобными явлениями несколько попроще. Моя жена не станет искать кого-то более успешного, богатого.

По меркам славянского общества я уже самый успешный и самый богатый. Да и не нужно ходить вокруг да около. Вот она — девушка, становящаяся моей женой. Еще немного и станет моей.

— Перун требует, как бы ты отдала себя ему, — прорычал волхв.

Это был другой жрец, тот, который был в поселении моего отца, я прогнал. Точнее, отправил его на дальнее поселение. И не то, чтобы он начал вести какую-то деятельность против меня. Просто не нравился. Не чувствовал я в нём лояльного человека.

В то же время служитель культа — это личность, которая заменяет нечто вроде министра культуры и главного пропагандиста. Так что нашёл я себе сподвижника. Он даже что-то там говорил и об обработки сознания людей о божественном участии в моей судьбе. Мол, помазанник богов, их друг и после смерти первый собутыльник. Нужно лучше продумать концепцию, конечно.

Моя Лебёдушка подошла к истукану, измазанному кровью, прижалась всем своим телом к деревяшке. Ревности не возникло. К божку я относился все же, как человек с незамутненным разумом. Значит, не всё ещё потеряно с моим сознанием. Понимаю, что культ нужен потому, что я намереваюсь управлять людьми, верящими во все это. Так что религию нужно поворачивать в свою пользу.

— И ты подойди, и через жену свою возблагодари Перуна, — сказал волхв, обращаясь ко мне.

Я подошёл, ступая голыми ногами по ещё тёплому углю. Жрец направил меня встать со спины будущей жены. А потом я её обнял. Так, чтобы через девушку казаться руками истукана. Хотя хотелось, ну очень, руки свои пустить в пляс по женскому телу.

Своим посохом жрец, забранный мной из рода Пирогоста, подталкивал меня всё ближе и ближе к женскому телу. В какой-то момент я даже испугался, что могу прижать её к деревяшке так, что она что-нибудь себе повредит.

И вот мы обнялись… Теплота желанного тела будоражила сознание. Мой организм тут же стал реагировать на происходящее.

— Ой! — тихо пискнула Лебедь.

«Не ой, а ого-го!» — подумал я.

Да, некоторые части моего тела резко увеличились в размерах и доставляли некоторый дискомфорт, словно бы их нужно было куда-то вложить. Где те ножны для моего меча? Знамо где… Но и хочется и колется и жрец пока не велит. Нет в обряде этапа совокупления на капище. Вот в поле после посевной — да. Там нужно, чтобы, дескать, оросить семенной жидкостью землю, а она лучше родиться станет.

— Перун наделил тебя силой! — сказал жрец, беря меня за руку и отводя от жены.

А ведь я был готов уже прямо здесь. Но нет. Однако, обряд не предполагал публичного соития. И прямо сейчас я об этом даже пожалел. Уж слишком острым, во всех отношениях, было моё желание.

Потом жрец ещё несколько раз накидывал рыболовные сети на мою жену, притягивая её к себе и отталкивая. Что-то говорил. В жертву были принесены несколько куриц, баран. Последнего лишали жизни у нового истукана — Велеса, божка, которую более остальных поклонялись в роду моей жены.

Но скоро всё это закончилось. Я помог надеть нижнюю рубаху своей жене, сам облачился в рубаху. И вот так вот мы пошли обратно в поселение.

На выходе из капища нас встречали выкриками. На Лебедь повесили венок, выполненный из каких-то хвойных пород. Наверное, колется ей. Мне так точно колется в нетерпении, когда это мы уже останемся