Глава рода - Денис Старый

Судорожно, быстро, помогая девушке лишить меня одежды, я принялся раздеваться. И как только понял, что стою рядом с ней во всеоружии и она рассматривает то, на что боялась посмотреть ещё когда мы пребывали обнажёнными на капище, повалил её на кровать.

Она сперва молчала, мне даже показалось, что всхлипывает от плача. Но уже скоро ещё больше меня начал распалять звук её стонов. Сумбур. Страсть. Забытие.

А потом мы вышли во двор, довольные, держась за руки. Нужно было совершить последний обряд, после которого всё это закончится, и можно будет спокойно сесть за стол и поступать ровно так же, как и приглашённые гости: есть, пить и веселиться.

Сейчас недоеденный хлеб был отдан специально подведённым к крыльцу терема корове и коню. И всё…

А потом мы пили, старались прижиматься друг к другу, касались коленок. И моя, и её рука постоянно находились под столом. Того быстрого акта любви мне было недостаточно, чтобы в полной мере насытиться этой женщиной.

Но через два часа мы спокойно ушли в свою опочивальню, оставляя гостей, чтобы совершить ещё один акт любви… А потом ещё один — в бане.

— Пошли, княгиня, к людям выйдем, пройдёмся местами да покажем себя, что мы разделяем радость вместе с теми людьми, которые сейчас пируют в городе, — сказал я.

— Мудро, — заметила Люда.

Взяв большую чашу, византийской выделки, из стекла, налив туда вина, мы пошли в город. Нас встречали овациями и аплодисментами. Словно бы просмотрели видеосъемку того, как мы… в спальне, в бане. Хмель немного ударял в голову.

И не было еще такого дня в новой жизни, чтобы так счастливо я себя чувствовал. Может только здесь я и научился чувствовать? Если и так, не вижу стесняться своих эмоций, тем более когда именно такой реакции от меня ждут.

Глава 14

Острог.

Март 530 года.

Зима и начало весны были очень интенсивными. И я не про свою бурную супружескую жизнь. Хотя и мы с Людмилой работали на износ. И все остальные жители города Славгорода не отставали. Не знаю, как в семейной жизни изматываются, но на работах, точно. Ибо работали даже под искусственным светом, палили лучины, но не останавливали производство ни бумаги, ни металлов.

Воины тренировались, ремесленники отрабатывали может и побольше военных. В таком режиме, они никогда не трудились. Но мне нужно было много и всего. Понимал, что поездка в Константинополь необходима. И я должен совместить все: и решение политических вопросов и торговых и еще кое что…

Стали получаться зеркала. Пока небольшие, до метра в высоту и полметра в ширину. Но… получилось же. Золото и серебро утекали сквозь пальцы, все имеющееся использовали на зеркала. Но я искренне надеялся, что не только окупятся вложения, но и случится сверхприбыль.

Каждый мой день начинался с того, что я обходил производства, следил за работой, считал, выполнена ли норма на прошлый день. Если нет, то решали, как лучше наладить работу. Все производства в той или иной степени, но мануфактурное, со специализацией ручного труда.

А была у нас и даже фабрика. Ну если считать наличие трех станков уже фабрикой — то да. Повторить прядильную машинку, примитивную, которую использовали в начале промышленного переворота в Европе и нередко можно было встретить в Пакистане или в Афганистане покинутого мной будущего, сложности не возникло.

Тем более, что в этом мире просто фантастические плотники. Такие резные фигурки делают, наличники мастерят. Не на окна, так как таковых и нет, но на калитках, воротах, входных дверей! Деревянные станки создать не оказалось сложным, только нужно было четкое задание дать и распределить изготовление составляющих станков.

Так что пряжи у нас не много, ее очень много. И теперь уже поехали по другим поселениям склавинов телеги, чтобы передать нити для создания уже ткани. До ткацких станков руки пока не дошли. Точнее, то, что создано, сломалось, не начав работать. И я пока не имею четкого понятия, как исправить.

Но все это там, в городе, названном Славградом, за километров сто пятьдесят от места, где я находился. И не было времени тосковать ни по городу, ни даже по жене красавице. Ибо я вел очень важные переговоры, мною же и спровоцированные.

— Ты посылал своего человека, чтобы встретиться со мной. Он много небылиц рассказывал мне, — переводил мне тот самый переводчик, которого я некогда посылал к болгарам.

Было не совсем комфортно понимать, что вроде бы и болгарин передо мной, но абсолютно не славянского вида человек и уж точно не владеющий словом. Типичный кочевник. Но, судя по всему, не лишённый ума. Раз тут, со мной решил встретиться на условно нейтральной территории.

— Да, я хотел встретиться с тобой, — скупо отвечал я.

Хотелось бы немного больше узнать о том, в каком настроении хан Аспарух прибыл на переговоры. Так что я пока что и не подымал серьезных тем. А этот человек умеет скрывать свои намерения, не читается, как книжка с большим шрифтом.

Сложно… очень сложно и опасно было проводить такую встречу. Пришлось отправлять разведку, следить за болгарами, исследовать то место, где происходила встреча. Почти что шесть сотен воинов пришлось отряжать на такие вот то ли учения, то ли на оперативную работу.

Если хан и думал убить меня и выманивал на встречу, то явно передумал. Он и сам пришел только с полутысячей людей. И его разведчикам дали посмотреть на все еще строящийся Славград, вокруг которого уже выстраиваем вторую стену, причем с башнями из бетона и кирпичей.

— Я не стану говорить о том, что ты убил моих людей. Каждый, кто способен защититься, делает это. Тот, кто способен подчинить, — подчиняет, — выдал базу хан. — Но за любого другого болгара ты будешь платить виру.

— Хорошо, как и ты мне за каждого русского человека. Так отныне будут называться славяне и анты, которые вошли со мной в союз и подчинились мне, — парировал я.

— Хорошо. Это справедливо… Но ты должен сказать мне где земли тех родов, которые пошли под твою руку. И пока я не знаю, кого не трогать, я буду это делать, — сказал Аспарух.

«Отлично… И тем самым заставишь пойти под мою руку и тех славян, кто раньше и не размышлял об этом» — подумал я.

И всё именно так, как он говорит. И мне даже импонирует подобный подход. Он простой, бесхитростный, какой-то мужской. И, судя по тому, что наша встреча состоялась, хан Болгар принял право