Пробуждение - Михаил Алексеевич Ланцов

— Ты против этого союза?

— В таком виде — да. — улыбнулся Константин. — Я сам назначу им того, за кого отдам дочь Дмитрия.

— А в чем тогда смысл? Ты же только что сказал, что это все лишено смысла.

— С Венецией — да. А с родом — нет. Я хочу выбрать такой, что будет легче всего перетянуть в римские нобили и поставить на защиту его собственных экономических интересов. В рамках Римской империи.

— Оу… и много таких?

— Я пока думаю. Без понимания подводных течений и конфликтов в Венеции сложно принимать решение. А мои люди еще собирают сведения…

— Как интересно, — улыбнулась Анна. — А эта история с «другом» османов?

— Это патриарх, — оглянувшись, прошептал Константин.

— Что⁈

— Все в порядке. Он это все устроил по моему приказу, чтобы дать османам надежду на готовящуюся измену внутри города и провоцируя на преждевременное выступление. Неподготовленное толком.

Супруга замерла.

Она вперилась взглядом в это добродушное выражение лица мужа и несколько секунд стояла словно парализованная. А потом расхохоталась. Словно заядлая истеричка — до слез.

— Да ладно тебе, — приобнял ее муж.

И в этот самый момент она встречно обняла его, перестав смеяться. И поцеловав произнесла:

— Обожаю тебя!

— Тебе понравилась моя шутка?

— О да… Но ты прав, ситуация с Фомой выглядит так, словно венецианцы хотят избавиться от вас обоих. Разом. Ты уверен, что кроме твоей игры никто не ведет свою?

— Организовать восстание в городе невозможно. Не в такой ситуации. А отдельные проказы. Что реально можно сделать? Я выделяю только три краеугольные угрозы. Прежде всего это поджог складов с едой, отравление цистерн с водой и открытие штурмовых калиток.

— И там у тебя основные внутренние патрули и посты.

— Да. Именно. И мы ведем активный сбор слухов хоть как-то касающихся возможных пакостей. Невозможно подготовить действие даже трех-пяти человек сообща и не проболтаться об этом. А одиночку мало что могут.

— Мне кажется, что именно одиночки и представляют главную угрозу. Представь, что османы или… хм… венецианцы подкупили кого-то из служивых. И он, стоя на посту у одной из штурмовых калиток, просто отравит своих сослуживцев.

Константин нахмурился.

— В городе стало много союзников. Понимаешь? Это хорошо. Но… ты уверен в них?

— Разумеется, нет.

— Вот… А теперь представь, что не только ведешь игру?

— Надеюсь.

— Как-как? — опешила жена.

— Мне порой бывает невыносимо скучно с этими людьми. — натужно улыбнулся Константин. — Да и… понимаешь, играть с профессионалом — это искусство. Это красиво. Это особая эстетика. А когда ты пытаешься компенсировать идиотизм, глупость и тупость… ну такое. Никакого удовольствия. Это как чистка навоза на конюшне. Надо, но…

— Битва со своими… — ответила грустной улыбкой Анна.

— Да. Но другого народа у Него для нас нет…

* * *

Николай Vсидел за столом и теребил четки.

Перед ним стоял человек в свежей одежде, но обветренное и сильно загорелое лицо выдавало долгое время, проведенное им в походе.

— Давно прибыл?

— Утром.

— Все закончилось? — с какой-то затаенной надеждой спросил Папа.

— Нет. — покачал головой визави.

— Тогда почему ты здесь? Я же тебя отправлял к султану, приглядывать за ним.

— Потому что я не мог доверить эти сведения бумаге. И медлить тоже. Слишком это все важно.

— Константин? Опять он что-то учудил? — устало и с какой-то болью спросил Папа.

— Да.

— Рассказывай.

— Понимаете… я двадцать лет на войне. Вы и сами знаете, сколько кампаний я прошел. И осады, и сидения, и морские дела, и иное. Даже у мамлюков как-то…

— Знаю, — перебил его Николай. — К чему ты клонишь?

— Это что-то новое. Это… мне кажется, что Константин перевернул все военное дело на суше и на море. Особенно на море.

— Как это? — несколько опешил Папа.

— Давайте я расскажу по порядку. — произнес мужчина, несколько секунд помедлил и начал доклад. — Подходить к городу османы начали в апреле. Внезапно. Не объявляя войны. Рассчитывая застать, император врасплох. Но… он их ждал. Понимаете? Ждал. И посадил розы.

— Чего⁈ Какие розы? При чем тут розы?

— Обычные розы. Много. Как раз там, где удобнее всего ставить осадный лагерь. Еще года два назад. Тогда этому не придал никто значения. А зря. Более того, он еще обрызгал их чем-то мерзким, из-за чего от них пованивало немного навозом, а царапины, которые оставались после их шипов, чаще обычного загнивали. Сильно чаще.

— Хм…

— Да. Удивительно изящный ход, я вам скажу. Он встречал осаждающих цветами. Ядовитыми. А рядом с ними было набито много крохотных ловушек — колышков. Маленьких таких, едва выступающих из земли. Мерзость та еще. К счастью, султан быстро сообразил и отправил команды по вырубанию цветов и забиванию колышков. Но и так много людей потерял.

— Действительно, красиво, — хмыкнул Николай.

— А потом в войско пришел кровавый понос. Недели от осады не пришло. Обычно-то два-три месяца до него проходит, а тут — сразу. Осмотрев колодцы, в них нашли мертвых животных. Небольших. Достаточных для того, чтобы слабило, но слишком маленьких, чтобы сильно отравиться. Хорошо, что Мехмед, словно бы чувствуя, обзавелся опытными медиками.

— Много людей погибло?

— За первый месяц около тысячи закопали. Еще до десяти тысяч просто болели. Понимаете? Константин глядел на это все со стены, улыбался, что-то рассказывал своим спутникам, а армия его противника таяла.

— Я не удивлен, — перестав перебирать четки, произнес Николай, откидываясь на спинку стула. — Этот человек такая зловредная вошь, что было бы странно, если он не нагадил каким-то таким образом.

— Ваша прозорливость не знает границ, — поклонился собеседник.

— Не надо лести. — отмахнулся Папа. — Что было дальше? Или ты прибыл только из-за этого?

— Морской бой. Дальше случился морской бой.

Сказал этот человек и замолчал.

Папа терпеливо ждал, видя, как его собеседник собирается с мыслями.

— В тот день я отправился к причалам, куда должны были прийти венецианские корабли. Чтобы передать послание вам. От осадного лагеря этого бы я не увидел все. Там ведь только шатер султана на подходящем холме. И то