Пробуждение - Михаил Алексеевич Ланцов

Османы же быстро накапливались, влетая через довольно широкий пролом в стене.

Остановиться они не могли.

Со спины-то давили. Да так сильно, что, даже начав упираться их все равно внесли бы.

Секунда.

И император дал отмашку. Ему отсюда было хороша видна вся диспозиция. Что позволяло лучше выбрать момент.

Раздался звук пронзительный рожка.

И с первых мгновений этого звука — арбалетчики и пращники ударили синхронно. Отчего эти волны болтов и пуль в воздухе можно было разглядеть невооруженным взглядом. Словно такой шквалистый порыв.

Ну и началось…

Арбалетчики, работая из легких агрегатов, которые взводились поясом, вполне стабильно выдавали по четыре выстрела в минуту. Что на круг давало порядка шестнадцати тысяч болтов в минуту. Пращники показывали примерно такую же производительность огня, накидывая сопоставимое количество путь. Что совокупно давало плотно «огня» порядка тридцати двух тысяч «прилетов» в минуту.

Частью прицельно.

Частью по площади. Но небольшой. И с хорошей траекторией, которая позволяла «заходить» под удобными углами. Не в этого, так в того.

Минуты через три стрельба прекратилась.

По отмашке наблюдателей.

Оставляя в загоне натурально ковер из тел. Не все были убиты, конечно. Но… это только добавляло кошмарности этой композиции…

Мехмед этого всего не видел.

Нет.

Он просто догадался о каких-то серьезных проблемах, когда войска резко прекратили втягиваться в пролом. А потом и вообще — побежали обратно.

Именно побежали. С еще большей страстью, чем рвались к стене.

А потом из пролома стали выползать раненые…

Император специально приказал их не добивать и позволять уйти. Ибо каждый такой человек давил на воинскую мораль сильнее любой пропаганды.

Каждый.

Но даже несмотря на подход там, в загоне осталось лежать порядка семи тысяч человек. Просто тяжелые, что там и скончались, да убитые.

На психику, к слову, это давило не только османам.

Это не только ужасало, но и вдохновляло. Считай — полноценное боевое крещение новой системы. Полков нового строя, если так можно выразиться…

Часть 2

Глава 8

1452, июль, 2. Поля у Константинополя

Мехмед стоял в своем шатре и с равнодушным видом глядел на бумаги, что лежали перед ним на столе. Расфокусировано. Так, словно мыслями он был где-то очень далеко.

— Сколько, — наконец, спросил он. — Сколько мы потеряли и кого?

— Янычары. — ответил Халил-паша с явной неохотой.

— Что с ними? Конкретнее.

— Их больше нет. Они ведь атаковали первыми. Триста семнадцать человек осталось, да и те ранены. Не все выживут.

— А остальные? Кроме янычар. Сколько еще у нас потерь?

— С остальными обошлось.

— Обошлось⁈ — резко и нервно переспросил султан.

— Янычары стремились поскорее вступить в бой. Рвались. Поэтому первыми и оказались. Остальные толком не успели. Просто не добежали до места смерти.

— Нам нужно снимать осаду и уходить, — заметил один из визирей.

Мехмед на него зыркнул, но промолчал. Хотя взгляд его был настолько пронзительным, что этот человек аж отшатнулся.

Никто предложение не поддержал. Султан же продолжил:

— Вы опросили людей? Что там вообще произошло?

— Ловушка, — ответил Халил-паша. — Нам подготовили добротную ловушку.

— Что за ловушка? Выражайтесь яснее.

— Если позволите, — подал голос итальянец, старший из них. На своем языке.

— Говори. — ответил султан, который им владел на терпимом уровне.

— Я в ночи подползал к стене. Осматривал все.

— И не испугался?

— Так, раненые же выползали, и защитники их не трогали. Специально. — развел он руками. — Ну я и решил этим воспользоваться.

— Специально? — выхватил главное Мехмед.

— Конечно, — ответил итальянец. — Это хорошо видно. Арбалетчики на своих позициях, но не мешают людям выбираться. Иногда даже подбадривают.

— Зачем они это делали?

— То секрет не великий, — серьезно произнес Халил-паша. — Каждый человек, способный говорить, расскажет о том, что случилось. Это продолжение атаки. Только уже по лагерю. Руками наших же воинов.

— Их языками, — осторожно добавил итальянец.

Мехмед нервно дернул щекой, но никак не стал на это реагировать. Да и что сказать? С формальной точки зрения Константин проявляет милосердие и отпускает раненых. Но фактически император наносит новый удар — да такой, что страшнее предыдущего.

— Надо договориться о том, чтобы можно было вынести убитых и похоронить по-людски. — нарушил тишину один из визирей.

— Это будет новым слоем удара, — возразил итальянец.

— Поясни, — сухо буркнул Мехмед.

— Он проявляет милосердие после боя, позволяя раненым уйти. Но это подрывает веру ваших людей в победу. Если вы отправите к нему своих посланников с просьбой, то он, конечно же, ее удовлетворит. И это будет выглядеть как благочестие, но… вы помните, какая вчера стояла жара? Вряд ли завтра станет прохладнее. Вынести все тела и похоронить их быстро едва ли возможно. Значит, людям придется возиться с разлагающимися трупами. А это будет пострашнее, чем кровавый понос.

Все мрачно переглянулись.

Возразить на это было нечего. Поэтому султан вернулся к изначальной теме:

— Ты добрался до дыры в стене. И что сумел разглядеть?

— Обычно как делают подрыв стены? Делают подкоп строго под основание и при взрыве она просто осыпается кучей битых камней. Навалом. Можно даже сказать валом. Если же мина смещена, то камни может осыпать, как падающее дерево — в сторону. Одна беда — можно легко ошибиться и взорвется просто земля, образовав большую яму рядом со стеной. Здесь было сделано именно второе. Это признак мастерства. Но куда важнее то, что участок разрушен довольно широкий. Достаточно для того, чтобы позволить войскам быстро через него проходить. А такое едва ли можно совершить тайно. Даже подкопом — его же слышно…

— Тварь… — процедил султан.

Итальянец опешил, но Мехмед взял себя в руки и вымученно улыбнувшись ему, произнес:

— Продолжай.

Тот кивнул и начал повторяться:

— Взрыв сделан так, чтобы он завалил ров обломками стены. Это мастерство, и немалое…

— Дальше, — перебил его султан.

— За основной стеной имелась малая, внутренняя. Из повозок и деревянных щитов. Ее можно собрать быстро. Но не за то время, что произошло от