Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман

— Да, Владимир, подумал, что турки могут послать свои отряды на нас и с запада. Там же полно оврагов. А так, вдруг они нарвутся на наши мины? И мы уже не прозеваем их появление.

Моё объяснение корнета, похоже, удовлетворило?

— Похоже, что завтра нас, Борис, будет ждать тяжёлый день? Хотя, возможно, что больше опорным пунктам около реки? Согласно сведениям наших лазутчиков, турки начали переправляться через Вит и на севере, и юге. Там мин уже нет. Их лазутчики ещё утром приблизились со стороны Трнины к пункту у моста, но были сразу же обнаружены и отогнаны. Днём из Брестовца был выбит наш дозор из полусотни кавказцев. Под вечер их дозор отступил уже из Вырбицы. В это же время казаки Донского полка столкнулись с конными сотнями турок восточнее Гривицы. Получается, Борис мы сейчас уже окружены! Теперь ты домой не попадёшь!

Ну, окружены, и что? Вообще-то, это меня не особо пугало. Если надо, то я теперь через любое окружение прорвусь! Точнее, тайком пролезу. Жаль, что у меня полно своих людей, и бросить их не могу. С другой стороны, туркам сдаваться я не собираюсь и, если придётся погибнуть, то с честью. Буду сражаться до конца!

— Ничего страшного, Владимир. Ну, посидим немного в осаде. — Ну, да, посидим? Тут не Баязет! Многие не доживут! — Нас всё равно скоро освободят. Вот как наши войска возьмут Никополь, то они сразу же явятся сюда. Может, уже и взяли? Если же пока нет, то всё равно возьмут. Нам тут, главное, Плевну не сдать.

— Ладно, Борис, отдыхай. Утром всё ясно будет.

Конечно, будет. Только мне надо было дождаться болгар. Как раз утром они и должны вернуться.

* * *

Но прямо до утра ждать не получилось. Едва появились еле заметные проблески рассвета, как западнее малого опорного пункта раздались взрывы. Да, взрывались мины и растяжки. Я уж было подумал, что это наши лазутчики нарвались на них, но крики «Алла! Алла!» нам сразу же всё разъяснили. Я сидел в траншее у хорунжия Буданова, точнее, даже спал, но раздавшиеся взрывы и крики сразу же меня разбудили. И они продолжились.

— Князь Борис, турки. Втихую пролезть захотели! — злорадно заявил хорунжий. — Что же, татям так и надо!

— Аркадий Евсеевич, можете их достать? И ещё надо бы срочно предупредить Константина Сергеевича?

— Достанем, князь Борис! Сидор! — рявкнул хорунжий! — Лети к сотнику Лисицыну! Скажи ему, что князь Борис просил подсобить!

— Есть, господин хорунжий! Всё, бегу!

А взрывы продолжились, и крики «Алла! Алла!» слышались всё отчётливее. А потом с той стороны в нашу сторону раздались и ружейные выстрелы. Правда, они вряд ли нам угрожали? А вот что чуть выше по холму снаряд разорвался, это было уже плохо. Турки явно успели переправить на наш берег и артиллерию. Правда, второй снаряд разорвался позже и немного справа, да ещё за пределами опорного пункта. Потом один за другим раздалось ещё несколько взрывов, но больше половины снарядов тоже взорвались в стороне от нашей траншеи. Стреляли три или четыре пушки не менее калибра в девять фунтов, но явно издалека. Тоже опасно, но не так страшно.

Тут рявкнули и наши две пушки, и как раз по замелькавшим на холме, и не так далеко от нас, фигуркам. Всё-таки пробились через наши мины и растяжки. Ну, я там их немного и поставил, лишь для того, чтобы внезапно к нам не пробрались. Так что, свою задачу они удачно выполнили. Растяжки турецкие сапёры смогут и обезвредить, и даже прихватить сами гранаты, но вот все мины там поставлены на неизвлекаемость. Так что, хрен им!

— Попали, князь Борис! — злорадно вскрикнул хорунжий. — Всё, басурмане не пройдут! Сейчас им и сотник добавит!

Да, тут и две девятифунтовки с вершины холма резко рявкнули. И чуть позже среди вражьих фигурок разорвались их снаряды. Обе пушки болгар тоже произвели по четыре выстрела, но замолкли. Но тут хорунжий просто приказал сменить позицию. И девятифунтовки выстрелили столько же и тоже прекратили стрельбу для смены позиции. У нас с этим было строго. Остальные пушки пока молчали. Хотя, и правильно. Нечего раньше времени обнаруживать себя. То, что у нас пушки имелись, это турки знали. А вот сколько, это вряд ли? Так что, пусть и далее останутся в неведении.

Конечно, оба наших опорных пункта мгновенно приготовились к отражению атаки турок. Правда, было похоже, что на нас врагов послали мало. Явно рассчитывали на внезапность. Ещё повторный удар наших четверых пушек, и фигурки исчезли, явно скатились в овраги. Хотя, последовал и третий удар в четвёрку снарядов, и тут и хорунжий, и сотник подали команды прекратить огонь.

Зато чуть позже начали вовсю рявкать наши пушки со стороны опорного пункта, расположенного южнее Плевны. Ещё и с другого, что севернее. Снаряды начали густо рваться на местности между городом и нашими позициями. Тут огонь открыла уже батарея из лагеря кавалеристов западнее Гривицы. Похоже было, что турки решили нагло вклиниться в нашу оборону чуть восточнее Плевны. Но там, в долине Гривицы, стояла почти вся наша кавалерия. Правда, наши пушки уже не стреляли. Чуть позже к нам прискакал важный поручик Голицын, присланный самим Иваном Фёдоровичем, хотя, в сопровождении хорунжиев и из бригады кавказцев, и полка казаков. И они сразу же показали Владимиру приказы пока огня не открывать и ждать новых приказов. Хотя, и сообщили, что сейчас последует атака нашей кавалерии на турок.

— Корнет, а вы удачно мины понаставили! — добавил поручик. — И на себя атаку сорвали, и всех предупредили.

— Это Борис постарался, — не стал скрывать Владимир. — Как раз вечером всё выставил. А так, и пушкари метко стреляли.

Поручик пристально вгляделся в меня. Он, конечно, знал, что у меня умения не совсем мальчишеские. Но явно не ожидал, что я сам пойду ставить мины и растяжки. И ещё его взгляд зацепился на разгрузке. Мой отряд, румыны, болгары и часть пехотинцев в роте дяди Юры уже ходили в них. Ну, нам всем, раз люди невоенные, можно. А дядя решился на это оттого, что наш опорный пункт пока мало кто посещал из чужих. И ведь удобно, особенно для запасов гранат и патронов. А то на ремне их не разместить и тяжело носить.

— Князь Борис, а хорошую вещь Вы