Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

Простояв так секунд десять, он повернул голову и посмотрел на меня, затем снова на Зиму и, шагнув вперед, потянулся к ней своей мордой.

— Какие интересные тебя окружают животные, — хмыкнула подруга и погладила морду коня. — Хотя, чего еще ожидать…

— Я же тебе про него рассказывал…

— Да помню, — Зима кивнула. — Ты говорил, что он немного не от мира сего.

Произнося это, подруга уселась между ушей коня и положила ладони ему на лоб. Серко против такого своеволия не возражал. Скорее наоборот. Он вытянул морду, блаженно прикрыл глаза и замер.

— Ты поняла, что с ним случилось? — уточнил у девушки я. — Знаешь, как вылечить? Чтобы он снова стал нормальным?

— Нормальным в твоем понимании, он уже никогда не станет, — не убирая рук со лба коня, ответила Зима. — Но ему нормально и так…

— А что с ним?

— Начнем с того, что обычные лошади, как и люди, не видят незримого, а он не только меня разглядел, но и увидел нашу с тобой связь, — девушка пожала плечами. — Что с ним — пока не понятно, но с этим я разберусь.

— Ясно, — я кивнул. — Так он поэтому меня узнал? Потому что почувствовал тебя?

— Нет, — Зима покачала головой. — Он узнал потому, что ты назвал его другим именем. То, что его изменило, привязано к старой сущности, а она у него омертвела. Я не знаю, как это правильно сказать твоим языком.

— Хорошо, буду звать его Мышонком, — я улыбнулся и погладил коня по шее. — Он вроде не против.

— Да, — Зима убрала ладони со лба коня и взлетела. — Старым именем больше не называй. А я попробую понять, что с ним случилось, и нужно ли ему помогать. Это займет какое-то время, но торопиться некуда. Конь здоров, и ничего страшного с ним не происходит. Только что я это проверила.

Следующие полчаса я занимался Мышонком. Сводил его к реке, напоил и как следует почистил. Закончив, думал переговорить с Малом, но в этот момент из леса выехали четверо всадников.

При виде боярина и сопровождающих его ребят я испытал дежавю. Впрочем, в этот раз все было немного иначе. Заметив меня, Мстислав перестал хмуриться и, обернувшись, что-то сказал едущей следом волхве. Та подняла взгляд и удивленно вскинула брови. Тихомир привстал в стременах и широко улыбнулся. И даже вечно невозмутимый Медвежонок издали приветливо махнул мне рукой.

Первым, как и в прошлый раз, спешился командир. Выпрыгнув из седла, он знакомым жестом снял с головы шлем, смерил меня взглядом, и произнес:

— Никак живой? И где же тебя носило?

— Здравствуй, боярин! — я коснулся ладонью груди: — Немного погулял по Межмирью, искал там хозяина леса.

— И что же, нашел? — кивнув мне, уточнила подъехавшая Велеслава.

— Нашел, — я кивнул ей в ответ и улыбнулся. — Теперь знаю, где искать пропавших парней. Только мне будет нужна твоя помощь.

— Ты же не шутишь? — боярин нахмурился, шагнул ко мне и испытывающе посмотрел в глаза. — Неужели и правда…

— Нет, не шучу, — я покачал головой. — Проход за стену морока находится на второй ступени Межмирья. Велеслава поможет мне перейти через мост. Остальное сделаю сам.

— От же… — Мстислав обернулся и посмотрел на волхву.

— А я тебе говорила, что город с ним не расплатится, — Велеслава улыбнулась и, кивнув на мою сумку, уточнила: — Это вещь убитого колдуна?

— Так и есть, — я похлопал ладонью по сумке. — Там пара интересных предметов…

— Стоп! — Мстислав остановил меня жестом. — Сначала мы поедим, а потом ты расскажешь обо всем и покажешь. Хорошие новости лучше воспринимаются на сытый живот.

Произнеся это, боярин повел своего коня в загон. Я посмотрел ему вслед, улыбнулся и пошел здороваться с приехавшими парнями.

Глава 22

Странная штука судьба… Говорят, она предначертана. Возможно, так оно и есть, и мое появление здесь не случайно. Богам нужен был тот, кто не испугается крови и сможет быстро сориентироваться в происходящем? Да, наверное, но, если судьба неизменна, почему они не сказали прямо: «Вот твой путь, иди по нему…»? Почему вокруг столько загадок? Почему даже Зима не знает, что нам с ней предначертано?

Тот урод на коне сказал, что славянские боги ушли, но Перун все равно привел меня в этот мир. Раз так, получается, ничего еще не предрешено, а судьба зависит от выбора? Моего, сука, выбора… Ну а боги молчат, потому что сами не знают, что будет? Возможно, так оно и есть…

Это хорошо и одновременно хреново: неопределенность впереди и чудовищная ответственность за каждый поступок. Только я не собираюсь ничего выбирать. С таким подходом жизнь быстро превратится в кошмар. Чтобы этого не случилось, нужно забыть об ответственности и просто поступать правильно. Так, как ты это видишь. Делай, что должно, и оно обязательно вывезет…

— И о чем ты задумался? — идущая впереди Велеслава обернулась и вопросительно подняла брови.

— О судьбе, — я поправил ножны с мечом и пожал плечами. — Думаю, насколько она предопределена.

— Сложный вопрос, — жрица вздохнула и, сбавив шаг, пошла по левую руку. — У нас считается, что Макошь прядет нити человеческих судеб, а как ты думаешь, из чего она их прядет?

— Думаю, из человеческих сущностей, — я вопросительно посмотрел на волхву. — Каждой нити нужен свой материал? Мысли, убеждения, воля….

— Так и есть, — Велеслава кивнула. — Из льна шерстяная нить не получится. У каждого своя судьба, но она не предопределена. Мы сами своими поступками помогаем Великой Матери плести наши нити. Меняемся сами, меняем свою судьбу… Это же хорошо! Мир, в котором будущее известно быстро превратится в болото. Зачем шевелиться, если все известно заранее?

— Северяне с тобой бы поспорили, — я вздохнул и поправил лямку висящего за спиной щита. — Возможно, ошибаюсь, но у них же впереди Рагнарёк[1]?

— Нет, не ошибаешься, — жрица покачала головой. — Но Сумерки богов — это лишь один из бесчисленных вариантов. Северяне не одни под этими небесами. До последней битвы их богам и чудовищам еще нужно как-то дожить. Кто будет биться, если боги уйдут?

— Лилит хочет отправить