Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский
— Именно, — Велеслава кивнула и посмотрела на меня. — Мне вот интересно: откуда ты слышал про Рагнарёк? Увидел во сне? Или опять всплыло в памяти?
— Подумал о судьбе, вспомнились Норны[2], а потом и все остальное, — я пожал плечами. — Не знаю, как оно вспоминается.
— Думаю, эти воспоминания у тебя от матери, — жрица улыбнулась. — Ты же наполовину северянин.
— Да, наверное, — не стал спорить я. — О ней тоже думал. Мама ведь не просто так отправила меня сюда.
— Ты поэтому заговорил о судьбе? Думаешь, возвращение твоей души было предопределено?
— А ты так не думаешь? — я посмотрел жрице в глаза.
— Я лишь допускаю такую возможность, — Велеслава пожала плечами.
— А какие есть еще варианты? — тут же уточнил я. — Она решила избавиться от сына-дурака и отправила к отцу? Не проще было убить?
— Ты просто забыл кто твоя мать, — волхва улыбнулась. — Хельга Чернокрылая — жрица богини, сила которой неразрывно связана с разлукой и поиском. Муж Фреи — Одр пропал[3], и она его ищет. Не ждет возвращения, а идет за ним. Одр — это путь, по которому ушел тот, кого ты любишь. Твоя мать — жрица богини. Твой отец и ты — её путь…
М-да… Слова волхвы еще больше запутали происходящее. Если Велеслава права — мое появление здесь случайно. Я — всего лишь один из подвернувшихся богам вариантов. Мир на мне не сошелся, и… это отличная новость! Впрочем, для меня самого это ничего не меняет. Планы остаются такими же…
Вчера мы разговаривали до темноты. В основном говорили я и Зима, но подругу никто кроме меня не слышал. На самом деле хорошо, что оно так.
Проблема в том, что русский язык намного богаче того, на котором разговаривают предки-словены. Зима же способна слышать самые эмоционально-окрашенные слова даже в том случае, если они не имеют конкретного адресата. С памятью у нее тоже полный порядок, а вот с пониманием смысла некоторых новых слов порой возникают трудности.
Таким образом из первой проблемы проистекала вторая… Ведь матерящаяся фея — это то еще зрелище. Особенно когда она это делает с серьезным видом и не специально. Нет, ругалась Зима совсем не похабно, и правильно использовала слова, но в детский мультфильм ее бы точно не взяли.
Было очень непросто оставаться серьезным во время рассказа, и не смотреть на летающую рядом подругу, но у меня получилось.
Закончив говорить, я предъявил общественности трофеи, но вопросов при этом намного меньше не стало.
Нет, что-то узнать все-таки удалось. Как выяснилось, убитый колдун когда-то был жрецом Велеса, на что указывала серьга — медвежья лапа с отломанным пальцем и повернутой «А». Обычный человек носить бы такое не стал, но тем, кто отринул старого бога, очень важны подобные символы.
Насчет серых кристаллов я не ошибся. Это действительно была соль, посыпанная жертвенным прахом. В комплекте с колокольчиком без языка эта дрянь как-то применяется для призыва духов из Нави. И мешочек с солью, и колокольчик были интересны только волхве, и я отдал их ей.
По поводу амулета никто ничего толкового не сказал. Меч с терновым венцом действительно являлся эмблемой ордена Меченосцев, но ни волхва, ни боярин не знали, что означает раскрытая ладонь на другой стороне пластины. То есть эта железка могла быть как пропуском, так и знаком принадлежности к какой-то орденской касте. Возможно, и тем и другим.
Костяной нож у Велеславы вопросов не вызвал. Обычный, жертвенный, вырезан из берцовой кости того, кто при жизни обладал Силой. Материалом для таких, как правило, служили кости убитых врагов.
Этот нож Велеслава забирать не стала. Выкидывать и сжигать запретила и потребовала держать его в сумке рядом со свитком. По поводу последнего она ничего толкового не сказала, но оно и понятно. Служители Велеса ничем подобным не пользуются. В том, что свиток связан с демоном, сомнений у нее не возникло. Вот только как им пользоваться никто пока что не знал.
Впрочем, какая-то ясность все-таки появилась. Темное пятно в центре пентаграммы оказалось человеческой кровью. То есть алгоритм действий понятен. Для того чтобы воздействовать на чудовище нужно налить в центр звезды чьей-нибудь крови, и что-то обязательно произойдет. Демон как минимум это почувствует, но что случится потом пока не понятно.
Дальше мнения разделились. Мстислав предложил сжечь это «кожаное дерьмо», но Велеслава воспротивилась такому решению. Уничтожение свитка, по ее словам, никак не отразится на демоне, а наоборот — может избавить его от оков подчинения. Используя же пентаграмму, чудовище можно приманить и убить. Особенно с учетом того, что я могу снять с него защиту своим заклинанием. В общем, по итогу, с волхвой никто спорить не стал и вопрос со свитком отложили до нашего с ней возвращения.
Кошелек с серебром я отдал Мстиславу. Сам я об этих деньгах как-то забыл, поэтому даже не считал, сколько там серебра. Впрочем, оно мне было и незачем.
Мстислав забрал кошелек, кивнул, пересчитал серебро и протянул мне меч убитого латинянина.
— Возьми. Ты его честно выкупил кровью. При вступлении в дружину князь даст тебе свой, а этот останется твоим — как первый трофей. Княжеской доли с него не возьмём, и делить тоже не будем.
— Спасибо, боярин! — я забрал меч, коснулся ладонью груди и поклонился. Затем посмотрел на дружинников — Спасибо вам, братья! — перевел взгляд на Велеславу и кивнул. — И тебе спасибо, знающая. Без твоей науки я бы здесь не стоял.
— Да и я бы без тебя здесь сейчас не стояла, — жрица улыбнулась в ответ. — Ладно, скромник, убирай оружие в ножны. Пора говорить о завтрашнем дне.
Я кивнул, еще раз повторил то, что говорил мне хозяин леса, и продемонстрировал волхве свое заклинание. Затем мы все еще раз прослушали план Велеславы, и на этом военный совет был окончен.
Сегодня, с первыми лучами рассвета, волхва с парнями уехала в святилище Велеса, чтобы получить разрешение на переход по мосту. Меня они с собой не взяли, и я решил посвятить свободное время полезному делу. Мал выдал мне щит с деревянным мечом и отвел меня к соломенному манекену. Объяснив, как правильно двигаться и рубить, он пару часов наблюдал за моей тренировкой.
Рыжий оказался хорошим учителем. Он не кричал и не хвалил — только коротко указывал:
