Пробуждение - Роман Смирнов

Первым заговорил Ворошилов.

— Увеличить поставки. Больше самолётов, больше танков, больше боеприпасов.

— Через те же маршруты, где нас топят?

Ворошилов замялся.

— Можно искать альтернативы. Через Францию, например.

— Франция закрыла границу, — возразил Молотов. — Блюм боится Гитлера. Не хочет провоцировать.

— Тогда — больше кораблей, сильнее конвоирование.

— Это — эскалация, — сказал Сергей. — Если мы начнём топить итальянские подлодки — Муссолини ответит. И тогда — что? Война в Средиземноморье?

Молчание.

Сергей повернулся к Шапошникову — начальник оперативного управления Генштаба сидел тихо, делая пометки в блокноте.

— Борис Михайлович, ваше мнение?

Шапошников поднял голову.

— Товарищ Сталин, позвольте говорить прямо?

— Для этого и собрались.

— Испания — не главное. Главное — то, что будет после. Война с Германией — через несколько лет, это очевидно. Испания — репетиция. Вопрос: чему мы там учимся?

— И чему же?

— Тому, что наша техника устарела. Тому, что наша тактика не соответствует современной войне. Тому, что немцы впереди — в авиации, в связи, в координации.

Он встал, подошёл к карте.

— Вот смотрите. Немцы в Испании отрабатывают концентрированный удар авиации по узкому участку фронта. Сначала — бомбардировка, потом — штурмовка, потом — танки при поддержке пехоты. Это и есть будущий блицкриг.

— Мы это знаем?

— Знаем. Наши советники докладывают. Но одно дело — знать, другое — уметь противостоять.

— Что нужно?

— Новые самолёты, которые превосходят немецкие. Новые танки с противоснарядной бронёй. Новая тактика, основанная на взаимодействии родов войск. И — время. Время, чтобы всё это создать и внедрить.

Сергей кивнул.

— Время — есть.

В разговор вступил Берия — молча сидевший до этого в углу.

— Товарищ Сталин, разрешите по разведывательной линии?

— Давай.

Берия встал, одёрнул китель.

— Наши источники в Берлине сообщают: немцы рассматривают Испанию как временный проект. Главная цель Гитлера — не Пиренеи, а Восточная Европа. Чехословакия, Польша, затем — мы.

— Это известно.

— Да, но есть новое. Немецкое командование оценивает итоги Испании скептически. Техника — хорошая, но тактика — сырая. Потери в людях и машинах — выше ожидаемых. Гитлер недоволен темпами.

— Что это значит для нас?

— Это значит, что у немцев тоже есть проблемы. Они не так сильны, как кажутся. Их хвалёный легион «Кондор» несёт потери, пилоты устают. Если мы найдём способ увеличить давление…

— Какой способ?

Берия помялся.

— Есть варианты. Диверсии в тылу Франко. Саботаж на путях снабжения из Германии и Италии. Наши агенты могли бы…

— Нет, — перебил Сергей. — Если только очень аккуратно, без следов ведущих к нам.

— Это война, товарищ Сталин. На войне…

— Но не наша.

Берия замолчал, но по лицу было видно — не согласен.

Слово взял Будённый — красный кавалерист, герой Гражданской.

— Товарищ Сталин, а может — ну её, эту Испанию?

Все повернулись к нему.

— Что ты имеешь в виду, Семён Михайлович?

— А то и имею. Льём туда ресурсы, теряем людей и технику — а толку? Республика всё равно проиграет, рано или поздно. Так зачем тратиться?

— А фашизм?

— Фашизм — он и без Испании есть. Гитлер, Муссолини — они никуда не денутся. Победит Франко или нет — для нас разницы мало. Всё равно придётся воевать.

Молотов покачал головой.

— Семён Михайлович, ты упрощаешь. Испания — это не только территория. Это — символ. Если республика падёт, фашизм покажется непобедимым. Это ударит по коммунистическому движению во всём мире.

— А если мы надорвёмся, помогая — это не ударит?

— Не надорвёмся. Ресурсы есть.

— Ресурсы есть, — согласился Будённый. — Но они нужны здесь, не там. Танки, самолёты, обученные кадры — всё это пригодится, когда немец придёт к нашим границам.

Сергей слушал спор и думал.

В его истории — Испания была проиграна. Республика продержалась до весны тридцать девятого, потом — пала. Франко правил сорок лет. Советский Союз потратил огромные средства и получил… что?

Опыт. Боевой опыт, который спас много жизней в сорок первом. Пилоты, воевавшие в Испании, стали асами Великой Отечественной. Танкисты — командирами бригад и корпусов. Советники — генералами.

Но этот опыт достался дорогой ценой. Тысячи погибших, миллионы потраченных рублей. И всё равно — республика проиграла.

Можно ли изменить этот исход? Можно ли спасти Испанию?

Или — нужно признать поражение и сосредоточиться на главном?

— Товарищи, — сказал он, прерывая спор. — Я услышал все мнения. Теперь — мои выводы.

Все замолчали.

— Первое. Испанию бросать нельзя. Будённый прав в одном — победа там маловероятна. Но поражение тоже имеет цену. Цену престижа, цену морали. Если мы уйдём сейчас — это будет предательство. Наши люди там сражаются и гибнут. Мы не можем сказать им: всё, хватит, собирайте вещи.

Он встал, подошёл к карте.

— Второе. Но и безоглядно лить ресурсы — неразумно. Шапошников прав: главная война — впереди. К ней нужно готовиться. Каждый танк, каждый самолёт, каждый обученный боец — нужен здесь, не в Испании.

Он провёл пальцем по карте — от Мадрида до Берлина.

— Значит, нужен баланс. Помогать — но разумно. Не бросать — но и не жертвовать главным ради второстепенного.

— Конкретно, товарищ Сталин? — спросил Ворошилов.

— Конкретно — следующее. Поставки техники — сохранить на текущем уровне, не увеличивать. Но изменить структуру: меньше танков, больше противотанковых орудий. Республике нужно обороняться, не наступать.

Ворошилов записывал.

— По тактике, — Сергей посмотрел на Уборевича. — Всё, что узнали в Испании — в учебные программы. Немецкая тактика, слабые места, способы противодействия. Каждый командир от комбата и выше должен это знать.

— Сделаем, товарищ Сталин.

— И последнее. По политической линии.

Он повернулся к Молотову.

— Вячеслав, нужно активизировать работу в Лиге Наций. Давить на Францию и Англию. Они сидят и смотрят, как фашизм побеждает у них под носом. Пусть хотя бы откроют границу для гуманитарных грузов.

— Это сложно, Коба. Чемберлен и Блюм боятся Гитлера больше, чем хотят помочь республике.

— Знаю. Но пробовать нужно. Хотя бы для истории — чтобы потом не говорили, что мы сидели сложа руки.

Совещание продолжалось ещё два часа.

Обсуждали детали: маршруты поставок, состав грузов, ротацию личного состава. Берзин докладывал о потерях — поимённо, с обстоятельствами гибели. Слуцкий — о работе агентуры в тылу Франко.

Сергей слушал, задавал вопросы, делал