Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

— Я так и знала, что сегодняшний день добром не кончится, — проворчала знахарка Варвара Петровна и, подойдя к окну, уставились на вечернюю темноту, что опустилась на город Серпухов.

Глава 3

В 10 часов вечера в четверг 2-го февраля сотрудник 9-го управления КГБ Иван Феофанов, как обычно сдал пост на контрольно-пропускном пункте своему сменщику и направился в общежитие. Погода стояла замечательная, всего минус один градус мороза. Снег большими хлопьями падал прямиком с неба. Вот только настроение товарища Феофанова было далеко не радужным. В 9-ом управлении, где он служил уже третий год, появилась вакансия охранника правительственных дач в Крыму. И он не без основания на неё претендовал. Однако в последний момент начальник управления генерал-майор Захаров его кандидатуру отклонил, заявив, что сейчас самые опытные и проверенные сотрудники нужны для охраны более важного государственного объекта, чем крымские дачи. Можно сказать, что Иван Феофанов угодил в эту глухомань из-за своего служебного рвения.

— Как меня всё это задолбало, — проворчал он, закурив под светом уличного фонаря.

Дело в том, что Иван и ещё девять сотрудников так называемой «конторы» сидели в Звёздном городке уже второй месяц. За эти дни лица коллег начинали вызывать стойкое раздражение, а монотонные дежурства превращали жизнь в какой-то бессмысленный бег по кругу. Поэтому пару дней назад Феофанов не на шутку поругался со своим коллегой Валерием Шишиным. Что характерно ссора разгорелась из-за пустяка. Иван вспылил по поводу старых нестираных носков соседа, которые не первый день вывялились под кроватью и воняли на всю комнату. По крайней мере Феофанову именно так и показалось. Потому что его сослуживцы, которым он вскользь пожаловался, никакого подозрительного запаха не почувствовали. В общем обстановка в коллективе постепенно накалялась. А вчера покричали друг на друга и парни из соседней комнаты. Но недальновидное начальство менять группу отчего-то не спешило.

Иван сделал ещё пару затяжек и немного потоптался на месте. Ему вдруг расхотелось возвращаться в свою скромную комнатушку. Он ещё раз представил Крым, море, солнце, вечернюю прогулку вдоль морского берега с красивой женщиной и тяжело вздохнул. Затем после нескольких мучительных секунд размышлений Феофанов всё же побрёл к общежитию короткой тропой через сосновый лес. Делать крюк в лишние 500 метров по освещённой проезжей дороге было элементарно лень. Кстати, эту дорогу намерено проложили по дуге, а не по прямой. Чтобы никто посторонний не смог разглядеть, что скрывают высокие подмосковные сосны.

Немного углубившись в лесную чащу, Иван незамедлительно включил китайский фонарик и снова представил тёплое море. Извилистая тропка вынуждено петляла между толстых и прямых стволов деревьев. Снег весело поскрипывал под подошвами добротных зимних ботинок. И вдруг Феофанов остолбенел. Ему показалось, что все посторонние звуки разом умолкли. И по позвоночнику поползли предательские мурашки. Сотрудник 9-го управления мгновенно насторожился и подумал, что неплохо бы вернуться обратно к КПП и уже оттуда пойти по нормальной дороге, а не по этой тропе. С другой стороны, если здесь кто-то есть, кто-то прячется в лесной чаще, то он просто обязан это выяснить.

Иван неуверенно сделал ещё несколько шагов вперёд. Как вдруг из-за поворота показалась крепкая мужская фигура. Феофанов быстро полоснул по ней лучом фонаря и облегчённо выдохнул.

— Шишин, это ты что ли? — усмехнулся он, разглядев постное недовольное лицо соседа. — Ты чё меня пугаешь? Из-за носков что ли злишься? Ну извини. Живём тут как дикари. Мы так все скоро на стенки полезем.

Однако его сосед по комнате Василий Шишин, медленно шагая навстречу, не издал не единого звука в ответ. И это Ивана насторожило ещё больше, чем внезапно наступившая тишина.

— Шишин, с тобой всё в порядке? — пробурчал он и сделал два шага назад.

Но сосед всё так же молча наступал. А когда между сотрудниками 9-го управления, или проще говоря «девятки», осталось всего шесть метров, Шишин резко бросился в атаку. В луче фонаря сверкнул стальной нож. Однако Феофанов быстро принял боевую стойку и удар ножом, что снизу вверх устремился в его живот, уверенно отбил левой рукой. А затем своей рабоче-крестьянской правой провёл хлёсткий хук в челюсть. Зубы соседа громко клацнули, и мощное тело Шишина рухнуло в сугроб.

— Совсем рехнулся? — неожиданно простонал он, размазывая кровь из разбитой губы по лицу. — Всё, Феофанов, я долго терпел твои выходки. Завтра же напишу на тебя рапорт вышестоящему начальству. Ответишь за своё рукоприкладство.

— Что ты напишешь? — прорычал Иван. — Что ты несёшь? Или может я чего-то не знаю? Может я что-то пропустил на последней летучке? И сейчас по уставу полагается бросаться с ножом на своих сослуживцев?

— Каким ещё ножом? Больной что ли? — пролепетал Шишин и с огромным недоумением, разжав правый кулак, увидел мощный кухонный нож для разделки мяса. — Чертовщина какая-то. Ничего не понимаю. Это как я здесь оказался?

— Голову лечи, идиот! — рявкнул Иван Феофанов и, бросив соседа в сугробе, пошагал дальше по тропе.

«А вдруг и в самом деле чертовщина? — подумал он, когда злость немного улеглась. — Вроде бабушка рассказывала, что, когда проявляется нечистая сила звуки утихают. Может доложить об этом начальству? Не-не-не. Это очень плохая идея. Сразу турнут из органов, и прощай очередь на однокомнатную московскую квартиру. А вот с другими мужиками неплохо бы и пошептаться. Только аккуратно, без конкретных имён и фактов. Ну а с Шишиным теперь пусть командир разговаривает».

* * *

— Ну не могу я тебя отпустить посреди учебной четверти! — чуть ли не заревел директор 4-ой серпуховской школы, когда я в пятницу 3-го февраля принёс ему заявление по собственному желанию. — Не могу! Я понимаю, что для молодого задорого парня зарплата у нас мизерная. Страна только-только восстановилась после тяжелейшей войны. А давай я тебе организую дополнительные баскетбольные группы из младших классов? Вот и прибавка появится к зарплате.

— Товарищ директор, спасибо за дополнительные группы, и вообще спасибо, что взяли меня калеку учителем физкультуры в декабре прошлого года, — пробубнил я. — Только вам всё равно придётся меня отпустить. Вот