Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

— Ты так спокойно говоришь, будто попасть в ад — это меньшее для него зло, чем попасть в сюда. — Голос девушки уже начал дрожать от обиды.

— Если он попадет в Нараку, будучи во плоти, его переместят в центральный ад для распределения. Да, его не отпустят, видя его грехи, но это будет ситуация из ряда вон, так как он не дожил свой век. Полгода препирательств с раем, и его отпустят домой, предварительно стерев ему память. Подобное уже происходило, — припомнил я случай пятидесятилетней давности.

— Я… поняла… Ему действительно нельзя здесь появляться… тогда… — поникла Руся и с надеждой спросила: — Но его ведь отпустят? Ты говоришь правду?

— Даю слово демона, — серьёзно проговорил я. — Я поэтому тебе и сказал, что нам нужно вернуться раньше, чем через полгода, чтобы предотвратить его пропажу. Но даже если мы проведём гораздо больше времени здесь, и к нашему возвращению его не отпустят, — мои родственнички не последние демоны в аду. Я сделаю так, чтобы его отпустили без разбирательств. Не вешай нос, моя прекрасная одержимая, — закончил я с улыбкой.

— Хорошо. Спасибо, Крондо. Давай попробуем вернуться за полгода, — с ответной улыбкой выдохнула Руся.

— Значит, стараюсь не только я один! — гоготнул я.

— Я буду делать всё, и даже больше! Обещаю! — воскликнула девушка, а мы в это время остановились возле стеклянной стены небоскреба.

— Ладно… Поднимаемся к гостям… — пробормотал я, цепляясь телекинезом за выступы.

Высотное здание было относительно гладкое, поэтому продвигаться наверх с большей скоростью не получалось. Потому как если представить способность телекинеза — это как дополнительные руки и ноги. А им так же, как и физическим конечностям, нужно находить сцепление с поверхностью. Грубо говоря, мне приходилось когтями цепляться за сочленение и выступы между стекол.

Кстати, ещё одна особенность этого мира — я не могу проявлять никакие свои врождённые способности, пока у меня нет прямого управления телом носителя.

— Ты прямым текстом называешь себя паразитом. Почему ты иногда называешь меня «носителем»? — возмутилась девушка, когда прочла мои мысли.

Сейчас она ощущала страх от огромнейшей высоты. Поэтому я сделал вид, что меня не трогает её копание в моей голове.

— Потому что с научной точки зрения, в данном конкретном случае, я являюсь симбионтом. И с моей стороны будет логично называть тебя моей носительницей, так как моя душа сосуществует с твоей в твоём теле, в мире и согласии. Гы-ы! — важно и с расстановкой произнёс я, а затем гоготнул. — Но вот некоторых моих сородичей можно закономерно назвать паразитами, так как в большинстве своём они отравляют жизнь своему носителю. И переставай так бояться, ты половины не услышала из того, что я сказал.

— А если мы сорвёмся с такой высоты? — неуверенно спросила она, так как мы находились где-то на сороковом этаже, и оставалось ещё столько же.

— И что? Пролетим десяток этажей вниз, а затем опять зацепимся, — беззаботно ответил я.

— А если будет более пяти метров от стекол здания?

— Ну, значит, полетим до самого низа. Это же логично, — хихикнул я.

— Я не могу понять твои мысли! Мы же умрём! А ты страха не чувствуешь! — завелась девушка.

— Не сцы, мадмуазель. Зацепимся за что-нибудь! В крайнем случае, тряханёт хорошо, когда мы приземлимся на асфальт. Проломим в нём четыре дырки, — заверил её я.

— Ты уверен? Где ты такое успел опробовать? — недоверчиво спросила Маруся.

— Где-где… В аду! Конечно, не с такой высоты, но с одноклассниками мы чего только не вытворяли. И не забывай, что я с детства владею телекинезом. Для меня это то же самое, что для тебя сделать лодочку языком.

— А ты что… А ну да! — хихикнула девушка, вспоминая мой удлинённый язык.

Когда Руся расслабилась, мы наконец достигли последнего этажа и перемахнули через метровый бордюр крыши здания. Этот небоскрёб гораздо больше походил на удлинённую пирамиду. Основание высотки было массивное и широкое, а самая верхушка была метров тридцать в квадрате.

Как и ожидалось, нас ждали на крыше. Трое вооружённых мужчин в камуфляжной экипировке серого цвета и в тактических военных шлемах. Они настороженно сжимали в руках автоматы, напоминающие «М16» с глушителями и более серьёзным теплоотведением в виде толстого ствола с насечками. На оружие также присутствовали дисплеи и лазерные указатели, которые пока что в нашу сторону направлены не были.

Один мужчина, лет сорока пяти, был без шлема. Короткие тёмные волосы с сединой на висках, обыкновенное европейское лицо с карими глазами. На нас он смотрел более уверенно, чем его товарищи, стоящие по бокам.

Позади них, из проёма выхода на крышу, появились две девушки, обеим в районе двадцати пяти-тридцати лет. Они были в аналогичной Марусе экипировке, но в такой же серо-камуфляжной, как и у мужчин. Оружие девушки в руках не держали, их пистолеты висели на поясе.

Пристройка спуска в само здание являлась телекоммуникационной вышкой с высоким двадцатиметровым шпилем. Чтобы не нервировать людей, я приземлился на мелкую гальку в семи метрах от них.

— Dt’yak tartzon ren’nion? — вопросительно подал голос мужчина.

— Похоже, это будет не так просто… — озадаченно пробормотал я, совершенно не узнавая язык.

Я свободно разговариваю на пятнадцати самых известных языках мира, и это помимо официальных церковных: итальянского, испанского, латыни и греческого. Владею немного арамейским и санскритом, на уровне «твоя моя не понимать». Поверхностно изучал шумерский и древнеегипетский, баловался различными языками славянской подгруппы, по приколу изучал старинные китайские диалекты. Но даже при всём при этом этого человека я совершенно не понимаю. Просто не могу вычленить знакомые слова среди этой белиберды.

— Am… Do you speak English? Latinus? Elliniká? — неуверенно спросил я.

Мы с ним начали перекидываться ничего не значащими друг для друга словами, а когда поняли, что всё это бесполезно, — они стали что-то между собой обсуждать.

— И что мы будем делать? Я совершенно не понимаю их мысли. Только эмоции со смазанными картинками… — озадаченно сказала Маруся.

— Нам нужно всего лишь изучить новый язык, — пожал я плечами. — Одного месяца плотного общения с этими ребятами нам будет более чем достаточно, чтобы разговаривать.

— Издеваешься? Да мне ни за что не выучить целый язык за месяц! Я английский-то одолеть не смогла, — фыркнула