Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов
Пьер отступил в коридор. Узкое место, тактическое преимущество. Гули полезут по двое, по трое. Не окружат. Он ждал у двери. Первые двое вылезли, он выстрелил. Два трупа. Следующие трое, швырнул гранату в дверь. Взрыв внутри, вой, обрушилось что-то. Ещё пятеро мертвы. Остальные полезли через дым и обломки.
Легионер отступал, стреляя. Коридор длинный, метров двадцать. Гули бежали, он стрелял, убивал, отходил. Магазин опустел, сменил на новый. Ещё десять гулей. Нож в левой руке, Vector в правой. Гуль подбежал вплотную, Дюбуа полоснул ножом по горлу, выстрелил в следующего. Двое упали. Ещё трое лезут. Легионер крутился, резал, стрелял. Скорость нечеловеческая, движения размытые. Сыворотка на пике.
Тридцать гулей за пять минут. Коридор завален трупами. Пьер стоял, дышал ровно. Ни одной царапины. Проверил патроны — ещё один магазин использовал. Шесть осталось. Сто восемьдесят патронов. Хватит до крыши.
Тринадцатый этаж, четырнадцатый, пятнадцатый. Гулей стало меньше. Видимо, большинство были на двенадцатом. Встречались одиночки, по двое. Легионер убивал ножом, экономил патроны. Артефактный клинок не знал усталости, как и он сам.
Шестнадцатый, семнадцатый, восемнадцатый. Почти на крыше. Девятнадцатый этаж пустой. Двадцатый тоже. Лестница кончилась. Дверь на крышу впереди. Железная, закрыта.
Дюбуа подошёл, прислушался. За дверью голоса. Человеческие. Бенгальский язык. Рахман там, говорит с кем-то. Ещё двое с ним. Охрана.
Легионер проверил оружие. Vector заряжен, сто пятьдесят патронов осталось. Glock полный. Нож чистый. Гранаты — четыре осколочных, две фосфорных, три дымовых. Готов.
Он отступил на несколько шагов, разогнался, ударил ногой в дверь. Усиленный удар, сыворотка даёт силу. Дверь вылетела с петель, грохнулась на крышу.
Дюбуа вылетел следом, Vector наготове.
Крыша большая, бетонная, парапет по краям. Солнце било в глаза. Трое мужчин у противоположного края. Рахман — узнаваемое лицо, предателя не забудешь. Рядом двое гулей разумных, вооружены ножами.
Рахман обернулся, увидел легионера. Лицо исказилось — удивление, страх.
— Ты⁈ Как ты здесь⁈
Дюбуа шагнул вперёд, прицелился.
— Привет, капитан. Мы не закончили разговор.
Охранники бросились вперёд. Легионер выстрелил. Два выстрела, два трупа. Серебро в лоб. Они даже не добежали до середины крыши.
Рахман побледнел, попятился к краю. Руки поднял.
— Стой! Не стреляй! Я скажу всё! Что хочешь знать!
— Знаю, — ответил Пьер, подходя. — Ты скажешь. Потому что у тебя нет выбора.
Он ударил Рахмана прикладом в живот. Усиленный удар, капитан согнулся, упал на колени, задыхаясь. Легионер схватил его за воротник, потащил от края. Бросил на бетон, наступил ногой на грудь.
— Где Хафиз?
Рахман хрипел, пытался дышать.
— Я… я не знаю…
Дюбуа надавил ногой сильнее. Ребра хрустнули.
— Знаешь. Говори, пока живой.
— Хорошо! Хорошо! Восточный район! Старая фабрика у реки! Он там! С Лидером!
Легионер ослабил давление.
— Лидер тоже там?
— Да! Они вместе! Планируют следующую волну!
— Сколько гулей?
— Сотни! Может, тысяча! Элитные, разумные!
Пьер кивнул. Информация ценная. Восточный район, фабрика у реки. Хафиз и Лидер вместе. Идеальная цель.
— Хорошо, капитан. Ты полезен оказался.
Он поднял Vector, прицелился в голову Рахмана.
— Подожди! Ты обещал!..
— Я ничего не обещал.
Выстрел. Одна пуля, лоб. Рахман дёрнулся, затих. Кровь растеклась по бетону.
Легионер развернулся, пошёл к двери. Сыворотка всё ещё работает. Чувствует силу, скорость, ясность. Прошло минут сорок с момента укола. Ещё пять часов двадцать минут. Достаточно, чтобы добраться до фабрики, зачистить, найти патриарха, убить.
Он спустился вниз через высотку. Быстро, не встречая сопротивления. Все гули мертвы. Вышел на улицу, вернулся к БТРу. Завёл мотор.
Восточный район, старая фабрика у реки. Финальная точка.
Легионер поехал, не оглядываясь на высотку с трупом Рахмана на крыше.
Охота продолжается.
И добыча близко.
БТР катил по разбитым улицам Дакки на восток, к реке. Двигатель урчал ровно, гусеницы грохотали по асфальту, поднимая пыль и пепел. Дюбуа сидел за рулём, одной рукой держал баранку, другая лежала на Vector. Скорость сорок километров в час. Не спешил. Время было — нужно думать, анализировать, планировать. В легионе учили: спешка в бою убивает быстрее пули.
Сыворотка всё ещё работала на полную мощность. Ясность сознания пугающая — мысли бежали быстро, чётко, как строчки кода. Обострённые чувства ловили каждую деталь за окном: горящие дома, где пламя лизало ржавые балконы; трупы на улицах, раздутые на жаре, покрытые мухами и воронами; гулей, что бродили меж руин, как бездомные псы. Слышал вой сирен вдалеке, треск горящего дерева, крики где-то в глубине переулков. Город умирал в агонии, затянувшейся на третий день.
Легионер думал о Рахмане. Предатель, капитан полиции, агент Лидера. Мёртв теперь — пуля в лоб, кровь растеклась по бетону крыши высотки. Заслужил смерть. Заслужил медленную, болезненную. Но времени не было на пытки и справедливость. Быстро, эффективно, точка.
Но что-то не складывалось в картину.
Момент был, на крыше, секунда, когда Пьер подумал: а может, Рахман и есть Лидер? Может, вся эта история про загадочного европейца с серыми глазами — дымовая завеса? Легенда, придуманная, чтобы отвести подозрения? Может, сам Рахман управлял операцией — вербовал Хафиза, организовал эпидемию, дёргал за ниточки?
Но нет. Математика не сходилась.
Дюбуа анализировал холодно, методично. В легионе учили анализировать врага — поведение, решения, ошибки, слабости. Строить профиль. Рахман вёл себя не как лидер. Вёл себя как исполнитель среднего звена. Когда увидел легионера на крыше, испугался — настоящий, животный страх в глазах. Побледнел под смуглой кожей, попятился к краю, руки задрожали.
Настоящий лидер так не ведёт себя. Человек, организовавший падение двадцатимиллионного города, не испугается одного солдата с автоматом. Уверенный в своей силе, в плане, в контроле над ситуацией — он встретил бы спокойно. Может, с усмешкой. Может, с любопытством. Или с холодной яростью, но не с паникой.
А Рахман запаниковал. Заговорил сразу, выдал информацию почти без давления. «Хафиз на фабрике! Лидер с ним! Сотни гулей у реки!» — выпалил всё скопом, как только легионер прижал его ногой к бетону. Слишком быстро. Слишком легко. Сломался за двадцать секунд.
Настоящий лидер держался бы дольше. Торговался, угрожал, пытался перевернуть ситуацию. Или молчал бы насмерть, зная, что информация — единственная власть, что у него осталась. Рахман не сделал ничего из этого. Сдался мгновенно, вывалил всё, что знал. Потому
