Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Создавалось впечатление, что Лириена переняла пренебрежительное отношение Нижнемирья к Земле и тоже считала её менее значимой. Я усмехнулась и посмотрела на незрячую женщину. — И если бы вы могли его прочесть, он рассказал бы вам, что произойдёт в Нижнемирье?

— Нет. Не совсем. Он лишь помогает нам понять, что есть, и, исходя из этого, мы можем узреть то, что неминуемо должно случиться. — Женщина сложила изящные руки перед собой. — Он подобен факелу во тьме. То, что ближе всего к вам, разглядеть легче всего. Всё, что дальше, теряется в тумане и становится более смутным.

— Понятно… — пробормотала я, хотя понимала всё лишь отчасти. И тут я наконец вспомнила о вежливости. — Ох, простите, что ворвалась к вам без предупреждения…

— Она знала о вашем визите. Она всегда знает.

Я моргнула и обернулась на новый голос, не подозревая, что в зале есть ещё кто-то. Я была так поглощена созерцанием парящего медного чуда, что не заметила двух фигур, сидевших у стены. Теперь же они поднялись и приблизились ко мне.

Была в этом какая-то зловещая симметрия. Они были рядом, когда я впервые очнулась в Нижнемирье. Теперь же, когда я стала королевой, наша встреча казалась неизбежной. В конце концов, один из них был регентом целого Дома.

— Привет, Торнеус. Валерия.

Врач и его супруга остановились в нескольких шагах, и Торнеус склонился в почтительном поклоне. Валерия сделала лёгкий реверанс. От этого жеста я не смогла сдержать короткий смешок, эхом разнёсшийся по гигантскому залу.

— Нет-нет-нет, прекратите, пожалуйста.

Торнеус выглядел озадаченным, и я поспешила объяснить.

— Никаких поклонов. Никакого подобострастия. Я — это всё ещё я. Я едва сама себя помню. Не надо мне тут «госпожа Нина» или чего-то подобного. Просто Нина. Вы же зашивали дыру на моей руке и читали мне лекцию о моих ужасных хирургических навыках.

— Но теперь вы — королева, — мягко возразила Валерия, словно я могла об этом забыть.

— Наверное. Но я себя королевой не чувствую, и я категорически не хочу, чтобы вы — или кто бы то ни было — обращались со мной соответствующим образом. Это ужасно неудобно, и я просто не знаю, как на это реагировать.

— Что ж, я, со своей стороны, бесконечно рад, что мне не придётся лизать сапоги очередному самовлюблённому деспоту, — Торнеус усмехнулся. — Нина, рад вас видеть. Я… мы оба… глубоко сожалеем о случившемся, и я должен принести вам свои извинения за свою роль в этом.

Я перевела взгляд на Лириену.

— Вы сказали им, что я буду здесь?

— Я известила Дома Слов и Лун, что вы намерены посетить меня, на случай, если они захотят побеседовать с вами. Элисара сказала, если я не ошибаюсь: «Я сама найду её, когда сочту нужным».

Да…, просто отлично.

Я снова посмотрела на Торнеуса, который всё ещё ждал реакции на свои извинения. Я вздохнула. Я не могла злиться. Честно говоря, не могла. Я всё понимала. Я буду носить эту травму в себе всю оставшуюся вечность, но я не могла винить их за тот выбор, который они посчитали верным.

— Сочтёмся, Торнеус. За оба раза, когда вы меня латали. — Я протянула ему руку.

Торнеус улыбнулся и пожал её.

— С превеликим удовольствием.

Я снова засунула руки в карманы, глядя на диковинную конструкцию над головой.

— Лириена?

— Да, госпожа Нина?

— Вечные сказали вам, что я должна умереть?

— Боюсь, что да. Мне было видение, предрекавшее вашу смерть. Я знала, что вы должны умереть, чтобы спасти мир, и что это связано с приходом нового сновидца. Я не знала, хотя и подозревала, что этим сновидцем станете именно вы. — Голос Лириены был тих, но идеальная акустика мраморного зала разносила каждое слово. Мне почудилось, будто откуда-то доносится лёгкая классическая музыка. Очень к месту.

— Можно я задам вам несколько вопросов?

— Конечно. Я дам вам ответы, если они мне известны.

— Почему я? Почему Вечные выбрали именно меня?

— Они разглядели в вас потенциал, позволяющий пережить то, что сокрушило бы многих. Ваша устойчивость — ваша подлинная сила.

Я поёрзала, почёсывая затылок.

— Ну и что это за суперспособность такая?«Эй, а ты здорово выдерживаешь всё то дерьмо, что мы на тебя обрушиваем. Вот, получи ещё!»— съязвила я.

Валерия тихо рассмеялась, а Торнеус улыбнулся. Лириена же выглядела так, будто любая эмоция может разбить её хрустальное спокойствие, так что я не приняла на свой счёт её невозмутимость.

— Ладно, допустим. Но почему они отвергли меня в первый раз? Зачем позволили мне чуть не утонуть? Почему бы сразу не вознести меня как сновидицу, раз уж они всё равно это сделали?

— Полагаю, причины двояки, — Лириена отошла на несколько шагов, чтобы зажечь свечи на массивном деревянном столе. — Во-первых, я подозреваю, что живое тело не смогло бы вместить в себя подобную мощь. Мне кажется, следовало полностью заменить всё, что составляло вашу суть, чтобы вы стали сосудом для того, что было нужно Вечным.

Я поморщилась от слова «сосуд», но не стала перебивать.

— Вторая же причина… — Лириена на мгновение замолчала, слегка склонив голову набок, и одарила меня редким, но тёплым взглядом. — Я полагаю, вы не смогли бы обрести тех друзей, что у вас есть, если бы были одной из нас с самого начала.

Выражение её лица красноречиво говорило о том, что она имела в виду. Речь шла не об Агне или Сайласе, уж в этом-то я была уверена. Вечные оставили меня смертной, чтобы я смогла обрести связь с Самиром?

— Но зачем? Почему эти дружбы так важны?

— Этого я не знаю. Вечные любят свои игры. Но даже они не могут влиять напрямую, как во времена своей свободы, они всё ещё находят ниточки, за которые можно дёрнуть.

— Мне не нравится быть марионеткой.

— Добро пожаловать в Нижнемирье, — вставил Торнеус.

— Последний вопрос. Самир сказал мне, что вы передали ему пророчество сразу после того, как началась гроза. Что это было?

— Мои слова предназначались ему