Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Ты просто сентиментальна, вот и всё. Или одинока. Я голосую за оба варианта, — прошипел у меня в голове голос Горыныча, змея, свернувшегося калачиком в капюшоне моего пальто.

— Заткнись, Горыныч, — пробормотала я в ответ. — Я не одинока.

Я оставила себе это длинное пальто с капюшоном, чтобы хоть как-то скрыть лицо. Я быстро выяснила, что иначе не смогу пройти и пары метров, чтобы меня не остановили.

Или чтобы не вызвать откровенную панику.

В том старом городе, что напоминал Барнаул, люди в ужасе разбегались от меня. Один мужчина рухнул на землю в молитве, простёрши руки в грязи, словно я была карающим божеством. Я умоляла его встать, а он лишь рыдал и молил о пощаде.

Так что я поступила единственным разумным образом.

Я бросилась прочь со всех ног.

С тех пор я старалась не попадаться никому на глаза и не носила ничего бирюзового, что могло бы меня выдать. Я натягивала капюшон поглубже, пытаясь скрыть отметины на лице. Эта ужасная маска тоже бы не помогла, в этом я была уверена. Но сейчас, став серой мышкой, я больше не привлекала внимания. Я просто избегала смотреть людям в глаза.

— Ты скучаешь по нему.

Это было утверждение, а не вопрос. Глупый змей. «Самир убил Гришу. У меня на глазах. Это не имеет значения».

— Но ты всё равно по нему скучаешь.

— Ладно! Можешь прекратить тыкать меня в это носом? — огрызнулась я на маленькое существо, обвившее мою шею. Краем глаза я видела, как поблёскивают его крылья.

— Ага, я просто хотел, чтобы ты в этом призналась.

— Ты козёл.

Маленькая головка ткнулась мне в щёку, ласкаясь. — Точно. А ты меня обожаешь.

Я тяжело вздохнула и засунула руки в карманы ещё глубже. По крайней мере, я чувствовала себя в безопасности, бродя в одиночестве по улицам чужого мира. Горыныч считался частью меня, так что технически я была одна. И мне не было страшно. Видит Бог, у меня и так хватало сложностей, чтобы ещё и постоянно трястись от страха смерти.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как меня навестил Сайлас, и я отправилась в путь — исследовать новые места и узнавать мир, который теперь принадлежал мне. Я спала, где придётся, чаще всего в лесах, стараясь найти тихое и укромное местечко.

У меня было чувство, будто я в бегах. Так оно во многом и было. Я боялась возвращаться домой, потому что знала — меня там ждёт нечто ужасное.

Зато сейчас у меня было время подумать.

Хитрый Жрец, наверное, именно поэтому и дал мне тот совет. Скитания по чужим городам и созерцание пейзажей Нижнемирья помогали мне разложить всё по полочкам.

Гриша не заслуживал смерти. Он не сделал ничего плохого, он просто был моим другом. Если бы я не знала его — если бы он не значил для меня так много — он был бы жив. Может, даже жил бы на Земле. Если Вечные подстроили всё это, они, возможно, забрали его именно для того, чтобы Самир мог его убить.

Я бы не удивилась.

Я не знала, что и думать о тех огромных, странных, пугающих древних тварях, что томились в заточении, прикованные цепями на дне кровавого Источника. Но в одном я была уверена: они обожали вмешиваться в людские судьбы. И они мыслили невероятно далеко вперёд. Чтобы разыграть Жреца, меня, Самира, Владыки Каела и всех остальных, требовалось поистине грандиозное планирование.

Я не была уверена, существовал ли Бог на моей родной Земле. Но здесь в этом не было никаких сомнений. И я знала, что это были отнюдь не самые доброжелательные из древних первозданных существ. Та книга по мифологии, что я читала, рассказывала, как Вечные пытали первых королей и королев. Как они творили ужасные вещи, за что в итоге и были свергнуты.

Мне стало интересно, какую роль это сыграло в становлении характеров Самира и Владыки Каела. Какими были остальные? Я не могла вспомнить их странные имена. Я слышала их, но они были такими вычурными, что не хотели задерживаться в памяти.

Мысль о том, что я больше никогда не увижу своего друга, застряла у меня в горле тяжёлым камнем. Я сглотнула и постаралась отпустить её. Люди умирают. Это происходит постоянно. Трагедия — это то, с чем рано или поздно сталкивается каждый. Я не была уникальна в своём страдании или утрате. Люди теряют близких. Это называется жизнью. На Земле или в Нижнемирье.

Но скольким довелось увидеть, как мужчина, любящий их, убивает их лучшего друга?

Не говоря уж о том, что я, глупая, любила его в ответ.

Я была почти уверена, что не одна пережила нечто подобное. Кто-то чувствовал эту боль до меня. У кого-то эта драма разыгралась на подмостках его жизни, даже если и не в столь эффектно-мелодраматичной форме, с участием колдуна и оборотня. Я едва сдержала смех, глядя на всё это безумие со стороны.

Горыныч, к моему раздражению, не ошибался. Мне не хватало Самира, звука его голоса. Я успела полюбить его игривые, остроумные шутки, его тёмное чувство юмора и его прикосновения. Мне не хватало того чувства, что охватывало меня, когда он держал меня на руках, его удивительной нежности. Мне хотелось снова слушать его истории или наблюдать, как он показывает какой-нибудь дурацкий фокус.

Но Самир убил Гришу.

Возможно, у него были на то веские причины. Самир сделал это, чтобы никто другой не смог этого сделать, чтобы Владыка Каел или кто-либо ещё не мог использовать жизнь Гриши для шантажа и контроля надо мной. Самир сделал это, чтобы наконец избавить меня от страха, что управлял мною. От страха, что заставлял меня цепляться за безопасность его дома, даже будучи его пленницей.

Что ж, это сработало, в этом не было сомнений.

От этого никуда не деться. Самир хладнокровно убил моего лучшего друга. Иногда намерения, стоящие за поступком, имеют значение. Но иногда — нет. Иногда сам поступок настолько ужасен, что неважно, почему он был совершён.

Но, чёрт возьми, мне действительно его не хватало.

Что-то бесшумно упало на булыжник позади меня. Я замерла на мгновение, не оборачиваясь. В этот миг я столкнулась с проблемой Шрёдингера. Если я обернусь — это станет проблемой. А может, если я продолжу идти, оно просто исчезнет.

— Ну, ну, ну…

Нет.

Этот кот сам выпрыгнул из коробки.