Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Мир, который ты знала, был изначально обречён на провал, — он сделал медленный, неспешный шаг ко мне. — Он давно страдал от забвения и равнодушия. Погряз в мелких распрях детей, ссорящихся над сломанными игрушками. Не было никакой реальной возможности спасти то место, что ты когда-то знала. Оно безнадёжно прогнило.

— Ты ошибаешься, — упрямо прошептала я.

— Нет, это ты ошибаешься. Ты глубоко внутри знаешь, что я говорю чистую правду. Если бы не Золтан предал тебя тогда, это сделал бы кто-то другой, чуть позже. Ты была слишком опасна для них — слишком нова и непредсказуема. Они ненавидели тебя за то, что ты не похожа на них. С самого твоего первого дня. — Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. — Они ненавидели тебя даже за то, что ты просто посмела полюбить меня.

— Я любила его. А не тебя, — выдохнула я, чувствуя, как сжалось сердце.

— Но мы — один и тот же человек! Ведь я — это он! — в его голосе впервые прозвучали нотки раздражения.

— Превращённый в марионетку каких-то древних козлов-богов, ты хочешь сказать? — язвительно парировала я.

Он лишь фыркнул от смешка и покачал головой с видом усталого взрослого. — Со временем ты сама всё поймёшь. Я заставлю тебя увидеть эту истину, какой бы горькой она ни была.

— В этом-то и заключается вся проблема. Ты именно заставишь. Настоящий Самир — ты — никогда бы не поступил так прежде, — он снова давал мне передышку, независимо от того, было ли это его истинной целью. — Ты не в себе, ты не тот. Ты — всего лишь раб, слуга.

— Мы все в этом мире служим Вечным. Всё дело лишь в точке зрения. Разве ты не служила своему королю в том, старом мире, на земле?

— Нет. У нас было совсем другое правительство. Демократия, — ответила я, понимая, насколько это звучало наивно.

Он рассмеялся, глубоко и искренне позабавленный моими детскими комментариями. — Восхитительная, но пустая концепция. Разве она не была изначально глубоко порочна? Разве ею не управляли всегда те, у кого было достаточно денег и власти, чтобы направлять её куда угодно? Ты служила установленному закону. Как и мы все здесь. А я же и есть этот самый закон, — заявил он с непоколебимой уверенностью.

Я стиснула зубы, чувствуя, как от злости у меня дёргается челюсть.

— Это неправильно — просто собирать и заключать в тюрьмы всех, кому не нравится то, что случилось с миром. Это ничуть не лучше прежнего.

Самир широким жестом указал за себя, на главную улицу, ведущую в пустынные пески и дальше, к горам. — Но я же отпустил их, разве нет? Твоих друзей.

— Что? — я не поняла.

— Я мог бы запросто захватить их всех до единого. Я мог бы, даже сейчас, послать свои легионы, чтобы вернуть их обратно. Я мог бы приказать самим пескам поглотить их и оборвать их жалкие жизни в одно мгновение. Но я не делаю этого. Спроси себя — почему?

— Я… не знаю, — растерянно призналась я.

И в тот же миг он очутился рядом в мгновение ока, исчезнув и появившись вновь. Внезапно он оказался позади, его рука обвила мою шею, прижимая мою спину к его твёрдой груди. Я захрипела, пытаясь вырваться из его железной хватки, но он был куда сильнее, его хватка была словно из стали. Его вторая рука плотно обхватила мою талию, не давая мне пошевелиться и вырваться.

— Они вернутся сюда очень скоро, не сомневайся. Они соберут свою жалкую армию и пойдут на меня войной, я это знаю. Я знаю Владыку Каела слишком хорошо, чтобы думать, что он будет сидеть сложа руки и просто учиться жить в этом новом мире в мире. Я хочу, чтобы они собрали все свои силы и сами увидели, насколько тщетны их усилия на самом деле. Этот мир незыблем, и я сделаю его таким. Я уничтожу их глупую, наивную надежду на то, что всё может быть, как прежде. Так же, как я уничтожу и твою собственную надежду. — Его дыхание было горячим на моём ухе, а голос — низким и убедительным. — Кроме того… Я уже получил то, за чем пришёл.

Смысл его слов был ясен как день; он пришёл сюда именно за мной.

— Склонись же передо мной, моя королева. Признай своё поражение.

Мне удалось выдавить из себя хриплые слова, хотя в голове уже начинало темнеть от его хватки на горле.

— Этого не случится. Ни сейчас, ни когда-либо. Никогда.

— Как говорится, мы посмотрим на деле.

Я собрала последние силы и призвала ещё один кинжал, на этот раз метнув им прямо ему в лицо. Но он парировал удар легко, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, прежде чем я успела приблизиться хотя бы на несколько сантиметров. Чтобы сделать это, ему пришлось отпустить меня, и это был хоть какой-то прогресс. Я со всей силы наступила ему каблуком на босую ногу. Он от боли крякнул и на секунду отпустил меня. Этого было достаточно — я тут же вывернулась и отпрыгнула в сторону.

Бой, начавшийся как безнадёжный, теперь стал просто жалким и унизительным. Я уже не могла двигаться достаточно быстро, чтобы хотя бы просто приблизиться к нему. Теперь он просто выбивал из меня всю дурь и остатки гордости. Его кулак с размаху встретился с моим лицом и опрокинул меня на землю. Я подумала, что, возможно, он наконец оставит меня там, но его когтистая перчатка грубо вцепилась в мои волосы и с силой подняла меня обратно на ноги.

Земля снова пролетела у меня под ногами, когда он с силой швырнул меня в стену ближайшего глинобитного дома. Я даже не поняла, треск, который я услышала, исходил от стены или от моих собственных костей.

Во рту у меня был знакомый металлический вкус крови. Губа распухла и заживала уже не так быстро, как должна бы. Чем больше я была ранена, тем меньше оставалось способности к исцелению. Чем больше сил я тратила, тем легче было меня повредить, тем уязвимее я становилась.

И вот в отчаянную голову пришла единственная идея. Единственный призрачный шанс сыграть грязно, не по правилам. В конце концов, другой надежды у меня уже не оставалось. Честный бой не давал абсолютно ничего, а его попытки