Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Я стала бороться и яростно биться под ним, новая волна паники дала мне на это последние силы. Я лягала его, пытаясь сбросить его с себя. Но он стоял на коленях между моих ног, его руки были по обе стороны от моей головы, опираясь на землю, и я мало что могла сделать, чтобы сдвинуть его с места.

Но это не мешало мне пытаться. Я мотала головой и билась, пытаясь вырвать свои руки из цепких пут этой теневой силы, что приковывала меня к земле. Но чем сильнее я боролась, тем туже они становились, пока я не почувствовала, что они вот-вот сломают мне кости.

Я слышала, как он тихо смеётся, пока его сильная, тёплая рука сжала моё горло. Он полностью перекрыл мне воздух. Я захрипела и забилась, пытаясь наполнить лёгкие воздухом. Но я ничего не могла поделать. Он склонился надо мной, его тёмные волосы падали прядями вдоль его бледных черт, пока он не давал мне дышать, наблюдая за мной.

Он не давил сильнее, чем было нужно для его цели. Он не ломал мне шею и не давил гортань. Дело было не в причинении боли; дело было в том, чтобы сломить мою волю, моё сопротивление. Секунды тянулись в мучительной агонии, моя борьба постепенно ослабевала, пока всё моё тело не начало гореть и умолять о передышке, взмолилось о глотке воздуха.

Когда моё зрение начало белеть и покрываться тёмными пятнами, уходя в узкое туннельное зрение, я наконец поняла, что всё действительно кончено. Я теряю сознание. Он сейчас выбьет из меня жизнь. И выражение на его лице было чистым, ничем не прикрытым экстазом, пока он сжимал моё горло, его тело, плотно прижатое к моему.

Это было уже слишком. Я позволила себе перестать бороться, когда тёмная пелена стала подступать ко мне ближе. Именно тогда, когда я перестала сопротивляться, я почувствовала, как давление на моём горле наконец ослабевает. Задыхаясь и кашляя, я отвернулась от него, пытаясь наполнить свои горящие, пустые лёгкие воздухом. У меня кружилась голова, всё тело шаталось, и я чувствовала жуткое головокружение от нехватки кислорода.

Когда я смогла сфокусировать взгляд, я осознала, что он… уткнулся в мою шею и целует её. Его губы были горячими на моей коже, а следом шли лёгкие укусы его зубов. Я дёрнулась под ним, не в силах сдержаться. Неожиданный огонь пронзил меня от его прикосновения, пробежав по всему телу.

Самир тихо рассмеялся и начал медленно двигаться вверх по моему горлу и вдоль челюсти, оставляя за собой влажный, сладострастный след поцелуев. Я дрожала от нехватки воздуха, от боя, а теперь и от него самого. Чёрт побери! — яростно ругала я себя в уме. Чёрт меня побери, чёрт мою слабость, это позорно.

Он перенёс свой вес на один локоть, и своей свободной рукой мягко, но настойчиво повернул мою голову к себе. Слёзы закололи мои глаза, когда я смотрела на него и видела не скрытый голод в его тёмных, полуприкрытых глазах.

Он наклонился и провёл языком по кровоточащему порезу на моей губе, с тихим стоном в горле слизав кровь. Я знала, что он делал это не только для того, чтобы мучить меня; ему на самом деле нравился вкус моей крови, он наслаждался им.

Самир сомкнул губы вокруг самой раны, и я не смогла сдержать сдавленный, предательский стон, вырвавшийся из моего горла. Когда он отстранился, он смотрел на меня с самодовольным выражением и лёгкой ухмылкой.

— Пожалуйста, подожди… — я умоляла его замедлиться, остановиться. Это было слишком много за один раз, я не была готова. Я ожидала, что в этом-то и был весь смысл. Он хотел подавить меня, сломать.

Он зашикал на меня и приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. Спустя мгновение он наклонился снова, чтобы заменить палец своими губами. Этот поцелуй был собственническим — он был насильственным — он напоминал мне, кто здесь главный, кто имеет власть. Когда наши губы встретились, он прижал своё тело к моему, толкаясь о меня. Мои глаза расширились от этого нового чувства, и я сама выгнулась навстречу ему, снова против своей воли издав тихий стон прямо в его губы.

Он издал одобрительный, низкий звук, целуя меня сильнее, просунув язык в мой рот и забирая его себе. Теперь мне снова казалось, что я теряю сознание, но уже по совершенно иной, смущающей причине.

Самир победил. И я была его. Такова была, видимо, естественная суть вещей, не так ли? Для меня быть всего лишь военным трофеем?

Чёрт его побери! — Я снова попыталась оттолкнуть его гипноз и зло рыкнула на него, пытаясь собрать волю в кулак. Но он лишь рассмеялся в ответ и снова прижался ко мне, чувствуя мою слабость.

Я сдержала ещё один стон и вздрогнула, несмотря на все свои усилия. Худшее было даже не в том, что он делал — а в том, что я сама этого хотела. Что мысль о том, что он возьмёт меня здесь и сейчас, лишала меня дыхания почти так же, как и его железная хватка на моём горле.

Я не смогла заставить себя убить его. Теперь я не была уверена, что смогу заставить себя остановить его. Когда он прервал поцелуй, я вся задрожала, чувствуя себя полностью потерянной.

— Прекрати это. Сейчас же.

— Прекратить что, именно? — притворно-невинно спросил он, играя со мной.

— Этот гипноз, чары. Прекрати.

— Ты ошибаешься. На этот раз я ничего не делаю. Это всё ты сама, — ответил он, и в его голосе звучала правда.

— Ты лжёшь, — прошептала я, но уже без прежней уверенности.

— Да? Хочешь проверить? — он снова поглотил мои губы своим поцелуем, более нежным на этот раз.

Слёзы снова вырвались из моих глаз и потекли в волосы, и я почувствовала немалую долю стыда за своё прозрение. Я могла бы попытаться сбежать в тот самый момент, когда он появился. Но правда была в том, что я не хотела этого. Я не использовала все шансы.

Он был прав с самого начала.

Я не хотела побеждать в этом бою. Он был так же притягателен для меня сейчас, как и всегда, даже если он был не