Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Ты думаешь, ты сможешь убедить Самира не убивать своего старейшего врага? — Малахар снова фыркнул. — Ты не безумна. Ты просто дура.

— Включи наконец свой мозг, волк, — раздражённо бросил ему Келдрик. — Она имеет в виду, что будет торговаться с ним за нашу безопасность. Она снова попытается подставить себя под удар, чтобы мы могли рискнуть, пока она отвечает за последствия.

Я слабо улыбнулась пауку. Конечно, он быстро всё понял.

— Я ваша страховка. Он хочет меня. Я — единственное, чего он хотел всю свою жизнь. Он думает, что сможет убедить меня, что я всё ещё люблю его в ответ.

— А ты? — спросил волк.

— Я его не знаю.

— Тебе не любопытно узнать? — Малахар наклонился ко мне. Злоба в его голосе исчезла, он говорил куда спокойнее. — Если бы Влад сейчас восстал из могилы с характером другого человека, не знаю, смог бы я устоять перед искушением это выяснить.

— У меня есть о ком беспокоиться, кроме себя.

Он облокотился на колено.

— Тебе нет до нас дела.

— Нет. Но Келдрик, кажется, вполне мил. Мы с Владыкой Каелом только начали ладить. Ты? Ты мудак, и можешь идти трахнуть кактус, мне всё равно. Но Элисара, Торнеус, Агна и все остальные? Я о них забочусь. Они были мне друзьями. Если уж мне суждено снова стать его пленницей, я могу хотя бы сделать так, чтобы это было не зря.

После долгого молчания Малахар наконец кивнул.

— Благородно. Признаю за тобой это. — Он поднялся на ноги. — Мне нужно отлить, а потом поспать, если мы завтра выступаем на войну. — И он ушёл без лишних церемоний. Я не могла не рассмеяться над его грубоватой прямотой. Пожалуй, у зверей просто нет фильтров. В этом был свой смысл.

— Нам всем следует отдохнуть. Хотя выбор слов волка сомнителен, я не могу не согласиться. Впереди нас ждёт долгий путь. — Келдрик поднялся на ноги. — Ты пришла к нам, движимая заботой о людях, которые не сделали для тебя ничего, кроме зла. Ты сострадательна, и за это… я благодарю тебя. Я могу лишь молиться, чтобы Древние смилостивились над тобой и воздали за щедрость твоей души. — Он сделал шаг в сторону от нашего круга. — Но я боюсь, что этот мир не склонен дарить, он лишь отнимает. Спокойной ночи вам обоим.

Не зная, что на это ответить, я лишь снова улыбнулась и подняла руку, желая ему спокойной ночи.

Я встала, и Владыка Каел последовал моему примеру. Он подозвал меня взмахом руки. Я подошла и задрала голову, чтобы взглянуть на него. Каел приложил палец к своему сердцу, а затем ткнул им мне в грудь, прямо в середину.

Я не могла сказать, что именно он хотел этим сказать. Но это ощущалось как комплимент. Возможно, он хотел сказать, что у меня сердце воина. Или что он понимает мои чувства. Так или иначе, это походило на сокровенное признание. Я улыбнулась ему.

— Если и есть что-то хорошее во всей этой дурацкой истории, Каел… Мне бы хотелось называть тебя другом, если ты не против.

Он снова обнял меня. На этот раз его объятие было мягче. Это был не порывистый захват товарища по оружию в боевом зале, а объятие друга. В нём была грусть. Я знала, что он не ожидал — или не хотел — задерживаться в этом мире надолго.

Мысль о том, что Каела может не стать, причиняла боль. Я сама удивилась этому. Ведь этот человек был моим мучителем и палачом. Но представить этот мир без него казалось неправильным. Он стал бы пустым. В нём стало бы горько не хватать чего-то важного. Если Агна нашла в этом человеке что-то ценное, значит, оно там и вправду было. Я надеялась, что у меня будет шанс узнать его получше.

— Не ищи смерть, Каел. Она сама придёт за тобой, когда придёт время. К тому же, ты разобьёшь сердце Агне. — Я взглянула на него, а он отступил на шаг и положил свои тяжёлые, как кирпичи, руки мне на плечи. — Тебя будут помнить. — Это было максимально близко к признанию, что я сама, неожиданно для себя, оказалась в числе тех, кому он не безразличен.

Каел устало кивнул, и его плечи поникли. Внезапно он выглядел очень старым и уставшим, будто возраст буквально давил на него грузом лет.

— Я знаю. Знаю, что ты устал от всего этого. Устал постоянно спасать мир. А я-то сама с ума схожу от происходящего, а ведь я здесь всего полгода.

Каел рассмеялся и снова кивнул. Он посмотрел поверх моей головы — что было нетрудно, я едва доставала ему до плеча — на толпу людей позади нас, на всех, собравшихся в пещерах, напуганных. Его следующий кивок был кивком принятия. Он снова опустил взгляд на меня и тяжело похлопал по плечу. Я поняла — это снова было «спасибо». Затем он резко мотнул головой, давая знак идти.

Я усмехнулась.

— Спи спокойно, великан. — И с этими словами я побрела прочь. Мне нужно было найти какой-нибудь тёмный уголок, куда можно забиться. Какое-нибудь тихое место, чтобы поспать и помолиться, чтобы Самир и Вечные оставили меня в покое хотя бы на одну ночь.

В пещере через две от нашей я заметила человека. Он сидел на камне, уронив голову на руки, и был воплощением полнейшего отчаяния. Я узнала покрой его костюма и длинные каштановые волосы, собранные в хвост.

Торнеус.

Я подошла к нему и молча встала рядом. Мне не хотелось вторгаться в его уединение, и всё же… я не могла просто оставить его одного. Он поднял голову и посмотрел на меня, и его жёлтый глаз, единственный видимый, был красным. Он недавно плакал. Его маска отбрасывала странные блики в свете светящейся сферы на стене.

Я не произнесла ни слова. Если бы он снова опустил голову, я бы ушла. Я предполагала, что доктор — человек крайне закрытый. Я оставила бы его в покое, если бы он того захотел. Я бы прекрасно это поняла.

Он ничего не сказал, лишь молча подвинулся на камне, освобождая для меня место. Я присела рядом, и когда он так же молча продолжал сидеть, я прислонилась к его руке. Не было таких слов, которые могли бы исправить случившееся. Никакие