Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Это был единственный способ, которым он мог выразить своё сочувствие без Илены. Или, возможно, это было также его способом сказать, что он согласен со мной. Когда он поставил меня обратно на ноги, он водрузил свою тяжёлую ладонь мне на макушку и потрепал её. Я рассмеялась, не в силах сдержаться.

— Спасибо, великан.

Владыка Каел кивнул и повернулся, чтобы сесть на место. Он наклонился и написал пальцем на земляном полу пещеры. Это было лучшее, что он мог сделать.

«Мы будем сражаться», — написал он.

— Нам следует бежать к горизонтам. Найти новый способ жить. Война с Самиром — это безумие, — вздохнул Келдрик. — Мы не можем победить. Это безнадёжная затея.

— Я знаю, что мы не можем победить. Я знаю, что я не могу победить. Я знаю, что это вопрос времени, когда я сломаюсь. Я противостою существам, которые создали наш мир, и их «единственному сыну». — Я горько рассмеялась холодной реальности и тому, насколько всё это абсурдно. — Но бегство лишь отдаляет неизбежное. Либо мы стоим и сражаемся, либо мы находим новый способ победить.

— Что ты имеешь в виду под «новым способом победить»? — Келдрик слегка склонил свою маску набок.

— Мне выпала сомнительная честь поговорить и с Вечными, и с Самиром. Этот безымянный Король Всего — он говорит, что он тот же самый человек. Тот самый Самир, которого я знала, только исцелённый от своего безумия. Я не уверена. Думаю, порча проникла куда глубже. Но если он всё же где-то там, внутри, если в нём осталась хоть крупица того колдуна, я, возможно, смогу до него достучаться. Смогу заставить его предать Вечных.

— Ты предлагаешь вразумить его словами? — Малахар фыркнул со смехом. — Теперь это ты несешь чушь.

— Он почти не помнит последние пять тысяч лет. Он назвал это безумным бредом. Он не захочет возвращаться к этому, но, если я смогу убедить его, что жизнь свободным человеком лучше этого… рабства, я должна попытаться. — Я соскользнула на землю, прислонившись спиной к камню. Мне нужно было размять спину. Последствия того, как Самир буквально вынес меня на разборку, всё ещё давали о себе знать.

— Он не помнит годы, проведённые в облике Короля Теней. Интересно, — Келдрик постучал пальцем по подбородку своей маски, размышляя. Шестерёнки в его голове, должно быть, крутились быстрее, чем я могла уследить, так что я позволила ему подумать.

— Он сказал, что помнит лишь обрывки. Всё, что он мог вспомнить, — это меня. Звучит подозрительно. Думаю, в этом виноваты Вечные. Если он считает то время сплошным страданием, он не захочет добровольно возвращаться к этому.

— Весьма вероятное предположение, — подтвердил Келдрик.

— А ты помнишь что-нибудь о временах до того, как Вечные были заточены?

— Да, — Келдрик опустил взгляд на землю и принялся теребить одну из серебряных цепочек, украшавших его наряд. — Мы все предпочли забыть. Теперь у нас нет такой роскоши. Он дал себе имя Самир, когда предал Древних. Когда отверг их и решил стать одним из нас. Возможно, теперь наше недоверие к нему кажется глупым.

Владыка Каел покачал головой, явно не соглашаясь с ним, но не в силах высказать более развёрнутого мнения. Бедняга. Я никогда особо не задумывалась о его немоте, ведь рядом с ним всегда была его эмпат. Теперь я видела, насколько это могло быть тяжко.

— Он сам заработал наше недоверие своими эгоистичными поступками, — проворчал Малахар. — Он сам себе вредил.

Владыка Каел указал на Малахара, подтверждая слова волка.

— Я знаю, каким он может быть подлецом. Поверь мне. Он убил Гришу у меня на глазах. Я буду помнить это очень, очень долго. Но он сложный. Он убил Гришу, потому что любит меня. Убил, чтобы защитить. Это был неправильный поступок, но по правильной причине. Никто не стремится стать злодеем. Если бы тебе пять тысяч лет твердили, кем ты должен быть — что ты безнадёжен и ничего не стоишь, — разве не проще было бы вести себя соответственно, чем продолжать бороться?

Малахар на мгновение замолчал. Как и Келдрик. Владыка Каел, полагаю, выбора не имел. Кажется, я заработала одно очко. Редко мне удавалось втолковать что-то этим чудакам, так что я восприняла это с гордостью.

— Так или иначе, — вздохнула я, — у меня есть выбор. Я могу убить себя, что… не знаю, позволят ли это сделать Вечные. Я не знаю, насколько они действительно могущественны.

— Мы тоже не знаем. Я читал тексты на эту тему, но не думаю, что в них есть и крупица правды в свете того, где мы сейчас оказались, — сказал Келдрик. — Я не знаю их возможностей и предела их влияния. Но могу уверить тебя, что оно куда менее значительно, чем они пытаются это представить. Они манипуляторы. Не боги.

Я кивнула. Это был хороший совет, который стоило держать в уме.

— Итак, я могу либо попытаться убить себя, что ничем не поможет никому из вас. Скорее всего, он от этого просто взбесится и перебьёт всех. Я могу сдаться Вечным, чего я не сделаю, и это участь хуже смерти. Я могу бежать в горы, но это продлится недолго, рано или поздно он всё равно найдёт меня. Или… я могу надеяться, что ещё есть способ до него достучаться. Либо уговорить его отказаться от его тиранических и безумных планов, либо попытаться убедить его предать Вечных во второй раз. Я не вижу перед собой никаких других вариантов.

— Тогда почему бы не пойти к нему в логово прямо сейчас? — спросил Малахар. — Зачем ты пришла сюда?

Я выдохнула и посмотрела через пещеру на Владыку Каела, сидевшего метрах в трёх от нас.

— Потому что я, может, и не так долго здесь нахожусь, но я знаю — этот мужчина скорее умрёт, чем будет жить в этом новом — старом — мире. Я знаю, он планирует пасть в бою славной смертью.

Владыка Каел единожды, торжественно кивнул.

Я усмехнулась его честности.

— Если, или, когда, мы потерпим неудачу, я надеюсь, что смогу этому помешать. Я надеюсь, что смогу удержать Самира от того, чтобы убить вас