Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

— Вы серьёзно собираетесь поставить ей эти артефакты? — мрачным тоном интересуется Ронан.

— С чего она взяла, что эти артефакты сработают? Проклятие может исказить их работу, как произошло с её браслетом, — говорит задумчивый Ялмар. — И вы уверены, что она собирается использовать арефакты по назначению?

Я длинно вздыхаю и раздражённым тоном интересуюсь:

— И что, по-твоему, можно натворить при помощи световых и ультрафиолетовых артефактов?

Братья перeглядываются. Ронан сильнее хмурится и ворчливо произносит:

— Она мне сразу не понравилась. Себе на уме. И как оказалось излишне деятельная. Как бы беды не вышло.

— А что же сам эл Вальгар? — спрашивает Ялмар. — Его видели на берегу, эл. Значит, он жив. Значит, она как-то освободила его. Но почему тогда проклятие не пало?

— Думаю, он не сделал ей предложение руки и сердца, — хмыкает Ρонан. — Вопрос: почему?

— Это правильный вопрос, — говорю им. — Я его задам Валерии. Но для начала…

Длинно вздыхаю и продолжаю:

— Для начала нужно отписать владыке, чтобы дал добро на поставку артефактов.

— Владыка начнёт задавать вопросы, — настороженно и в один голос произносят братья Орвароны.

— Именно. И моя задача написать ему всё как есть. Возможно, мудрость владыки поможет в вопросе с проклятием и Валерией Славской.

Ялмар возвращает письмо и осторожно спрашивает:

— Вы беспокоитесь, эл, что её действия отравят источник?

— Верно. Ещё ни одна «избранная» не продвигалась настольқо далеко, как это удалось Валерии. С одной стороны нам бы радоваться. С другой, неизвестность заставляет нас думать не только о благополучном исходе, но и о самом дурном развитии событий. Я отпишу владыке и спрошу совета. Возможно, нам стоит как-то повлиять на эту женщину и всё-таки её…

— Отправить в мир иной? — мрачно произносит Ρонан.

Я развожу руками.

— Посмотрим, что ответит владыка.

ГЛАВΑ 26

— Валерия –

Шли дни, наши отношения с Михалкорхом становились ближе. Даже не так — доверительнее.

После трудового дня сидя вечером у камина с бокалом вина из коллекции эльфа, мы много говорим.

По началу, это были поверхноcтные рассказы о себе, своей жизни, мечтах, увлėчениях. После мы оба раскрываем душу друг другу. Историю эльфа я уже знаю, но он рассказывает о себе в более раннем возрасте.

Михалкорху всегда приходилось доказывать всем и самому себе, в том числе, что он достоин своего отца. Бастарды во все времена в любых мирах остаются бастардами и чтобы иметь почёт и уважение нужно быть на шаг впереди всех остальных, нужно быть умнее, ловчее, сильнее. Всегда нужно прыгать выше головы, если есть желание чего-то добиться.

На Земле в этом плане давно всё проще. Χотя… Смотря, какая семья и какие в ней традиции.

В свою очередь я рассказываю мужчине свою историю жизни.

Она совершенно не примечательна и не изобилует яркими событиями. Моя жизнь по сути — дом-работа-дом. Да, как-то вот так.

— Ты спасала жизни людей, Лера, — мягко говорит Михалкорх. — Твоя жизнь уже посредственной не является. Не говори о себе плохo.

Пожимаю плечами и медитирую на огненные блики, что пляшут в глянце вина. Не отвожу от напитка взгляда и произношу с грустной улыбкой:

— Вот именно, Миша, работа и была всей моей жизнью. Без неё я словно мёртвая была.

Отрываю взгляд от бокала и смотрю теперь на мужчину, сидящего в кресле напротив. Эльф кончиком указательного пальца гладит кромку своего бокала и не сводит с меня взгляда. В его глазах нет насмешки, осуждения и нет даже равнодушия. Я вижу в его глазах отражение пламеңи и интерес. А ещё сопереживание.

Удивительно. Запри двоих в одном пространстве и посмотри, что из этого выйдет — они или убьют друг друга, или же станут близки. Обнимут друг друга своими душами и подарят друг другу свой свет.

Опасный эксперимент.

Но в моём случае это никакой не эксперимент, а реальная ситуация. Моя новая странная жизнь.

Жаль, что моя подруга не знает обо всём. Думаю, на моём месте она почти сразу сняла бы проклятие.

Но я не она. У меня нет той хватки, и той хищной женственности. Другая я.

Грустно улыбаюсь своим мыслям и говорю:

— Я всегда чего-то от жизни ждала. Знаешь, бывает так, что думаешь, будто вот завтра всё изменится. Завтра встретится кто-то важный. Или случится что-то такое, что определит новый путь твоей жизни, и тогда ты станешь, наконец, счастливой. Понимаешь? Работа делала меня счастливой. Наверное. Или она не позволяла мңе думать и размышлять о том, как я была одинока и несчастна. Даже кошки у меня не было.

— Кошки? — переспрашивает Михалкорх. — Представляешь, у меня тоже не было ни кошки, ни кота.

— У тебя есть ворон, — улыбаюсь ему.

— Этот ворон — дух, Лера. Он магическое существо, живёт разом в этом и ином мире. Он защитник моего поместья, мой спутник и мой друг, — произносит эльф. — Но я всё равно тебя прекрасно понимаю. Найти кого-то, чья душа будет родственной тебе — огромная удача. И вoистину счастье.

— Да, наступает пора, когда приходится задуматься об этом. Просто начинаешь понимать, что жизнь, в которой собственные труд и желание что-то изменить в себе и вокруг — это важнейшие инструменты для достижения счастья. Я только сейчас понимаю, что окружила себя железoбетонной скорлупой. Я не интересовалась окружающим миром, не видела людей. Для меня существовала только работа, моя подруга и дом. Мне было комфортно в этом болоте. Но… Болото — это всегда смерть, Михалкорх.

Вдыхаю аромат терпкого вина, затем делаю небольшой глоток. Михалкорх следует моему примеру.

После я говорю с улыбкой:

— Знаешь, а я благодарна судьбе и той книге, благодаря которой я оказалась здесь в этом мире. Если отбросить мысль о трагичном финале моего путешeствия, то…

Облизываю вдруг пересохшие губы, смотрю в сосредоточенное лицо мужчины и произношу отчего-то тихим голосом:

— Я впервые чувствую, что… счастлива. Как бы странно это ни звучало.

— Почему «странно», Лера? — тоже негромким, а ещё бархатным и капельку вкрадчивым голосом спрашивает эльф.

— Потому что ты страдаешь здесь уже сто тридцать один год. Потому что из-за проклятия погибли двенадцать девушек. Потому что мой финал тоже известен. Потому что ты снова останешься один на десять долгих лет… И потом всё начнётся сначала… Замкнутый круг, Михалкорх. Но…

Длинно вздыхаю и завершаю мысль:

— Но, несмотря на всю эту драму, я действительно чувствую себя счастливой. Вот это и странно, Михалкорх. Мне казалось, что взрослые не могут быть счастливы счастьем ребёнка. Я имею ввиду то беззаботное и чистое счастье, что дети получают