Гордость, предубеждение и демон - Вениамин Шер

Ему нет дела до еды, питья и сна, ему нужно читать молитвы, только так он может заглушить голоса в своей голове. Больше половины жизни он провёл, скрываясь от этих дьявольских сказаний, что пророчат беды, катастрофы и безмерное горе людей. Они проносятся сквозь время и пространство — прямо в его голову.

Взгляд упал на старинный глобус, что был за соседним столом. И старец непроизвольно прекратил молиться. Начал вслушиваться в особо громкий голос и всматриваться в жёлто-коричневый шар. Его руки затряслись сильнее обычного, он встал из-за своего рабочего места и стал медленно подходить к этому предмету, что нашёптывает ему сильнее всего.

— Фортис диаболис… — прошептал старик и ткнул пальцем чуть выше середины евроазиатского континента.

Его руки затряслись сильнее, и он упал в конвульсиях, хрипя и крича, как будто в него вселился сам Дьявол. Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал испугавшийся священник в чёрном облачении дьякона, тут же подбежал к старцу и начал его успокаивать.

* * *

— Доминус! Пророк Габриель! Он указал…

Через распахнутые двери в кабинет влетел запыхавшийся лысый священник с клочком бумаги и, споткнувшись, упал на колени перед столом, за которым находился кардинал в красной рясе, задумчиво читающий книгу.

— Дон Марко, в чем дело? — удивлённо посмотрел кардинал тайной организации на священника.

— Габриель. Он указал на сильного одержимого! — подскочил на ноги и протянул седому, Его Высокопреосвященству, листок бумаги.

Глава тайной организации по борьбе с дьявольской нечистью — которой официально не существует — начал вчитываться в текст на латыни.

— Россия? Но… как? У них совершенно не водится старообрядных демонологов! — ошарашенно произнёс он, отстранившись от клочка бумаги.

— Доминус! Габриель не может ошибаться — это полная одержимость! — с содроганием произнёс священник.

— Это я знаю и без тебя… — задумчиво произнёс кардинал. — Срочно оповестить их Православную Церковь! Отправляем туда наших лучших клириков! Православные хоть и не верят в такое, но на днях случится массовое кровопролитие, мы не можем стоять в стороне…

— У нас остались только Диего и Самуэль, — сообщил священник. — Нужны официальные разрешения через правительство на силовое вмешательство.

— Вот их и отправляй, — кивнул он. — А разрешение они сами выдадут, эта нечисть скоро себя покажет.

— Доминус! Посмотрите на срок… — неуверенно кивнул священник кардиналу на отложенный клочок бумаги.

Кардинал опять непонимающе глянул на листок и стал по новой вчитываться. Найдя нужную строчку, он удивлённо глянул на священника и сказал:

— Марко. Габриель неправильно написал? Уже почти полтора месяца сломленный одержимый, в России, и не произошло крупного кровопролития? Это обязательно бы трубили на весь мир! — недовольно произнёс кардинал с укором глядя на лысого.

— Я уточнил. Я даже молил Габриеля ещё раз перепроверить! Он уверен, что именно этот срок нечисть находится в нашем мире с полным слиянием, — негодующе сказал тот в ответ.

— Невероятно… Чего он выжидает? Что он там делает? — пробормотал кардинал, ещё раз взглянув на бумажку.

* * *

27 июля 2013 год от Р.Х. Красноярский край, Красноярск, Р-н Взлётка, ул. Молокова, квартира Дворцова Евгения.

— Господи! Ну кто так играет⁈ Они же у тебя кушать хотят! И гора посуды немытой лежит! — заканючила Маруся у меня в голове, когда я опять залез по новой обставлять дом в «Симс 3».

Проснулись мы с утра, девушка умылась и проводила Жеку. А пока она ещё сонная, передала мне управление телом на часок. А сама, сознанием, решила подремать. Но нет-нет, да глянет, как я играю в «Симс»!

— Ац-ц-тань, женщина! Трудности закаляют характер! Даже для цифровых персонажей! — улыбаясь, сказал я вслух голосом Маруси.

— Ты и правда демон! Лишь бы кого помучить… Даже цифровых персонажей, — недовольно проговорила она. — У тебя, кстати, пятнадцать минут на это! И так сорок минут сквозь дрёму терплю твои бестолковые «ремонты» в игре.

— Мне и пятнадцати минут хватит! — облизнулся я, увидев прикольные обои, которые подойдут в спальню на втором этаже.

Вот уже неделю после тех событий в кафе мы с моим добродушным носителем живём почти душа в душу. На следующий день после той пьянки мы почти все воскресенье проговорили, общаясь мысленно. Потому как Евгений болел с похмелья, и тело Маруси тоже. Поэтому во время рекламы в телевизоре мы приноровились перекидываться словами. Так и общаемся по сей день.

Она строго запретила мне блуждать по ночам и нервировать Евгения, но взамен разрешила играть в «Симс» днём, когда Жеки нет. Мне даже лучше, не надо шкериться ночью, как партизан.

Конечно, в будние дни об игре иногда можно забыть, Русина скучная работа тому причина. А Евгений, хоть и вышел на свою работу с отпуска, но работает посменно. Сегодня, кстати, суббота, а он трудится — какая благодать!

— Крондо! Всё! — недовольно сказала Маруся и силой перехватила управление телом. А я с досадой, но не сопротивляясь, отстранился.

— Поставь, пусть хоть посуду вымоют и поедят, — улыбнулся я.

— Поздно. Раньше надо было… — ответила она и, закрыв игру, включила ВК.

Потом встала и начала наливать себе молоко и опять готовить утреннюю овсяную бурду с ягодами. Мюсли называется. Я уже даже привык, и вкус вроде ничего. Но шашлык, который мы ели вчера вечером, все равно лучше!

У нас сегодня по плану скучная тренировка и ущербная репетиция без гитариста, Жеки. Поэтому Руся позавтракала и начала неспешно собираться на тренировку. Минимум макияжа и её типичный гардероб с бриджами «хаки», черным топиком и косухой, вполне располагало к неспешным сборам.

— Слушай, Крондо… А я усугубила свой грех? Ну, после всего, что я тебе позволила сделать… — задала вопрос девушка, неспешно прогуливаясь по оживлённой улице в сторону тренажёрного зала.

Вопрос прозвучал даже слегка внезапно, потому как её мысли на этот счёт я засек только в самый последний момент. Она, кстати, пока не в курсе, что я могу читать её мысли. Не хочу нервировать своего носителя.

— Конечно усугубила. Но не сильно. Убивал-то демон, — бодро ответил я на волнующий девушку вопрос.

— И что меня ждёт за это? В смысле… сколько лет и в каком кругу мне страдать? — ещё больше заволновалась она.

— Фу ты… мелочь какая… Помучаешься