Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов
Тифонька, горничная Торчсонов, уже заканчивала смазывать скрипучую петлю на калитке, когда из-за забора с Ландышевого бульвара появилась некая личность. Личность целенаправленно подошла к служанке, которая от такого неожиданного внимания отошла на шажок. Прохожая же непринуждённо схватилась за петли, дёрнула. Калитка противно взвизгнула.
– Что-то плоховато ты смазала, Тифка. Давай-ка переделывай.
– Э-э-э-э!
Тифонька узнала морячку. Лицо её расплылось в улыбке, а глаза сжались в узкие щёлки. Вжав голову в плечи, служанка подступила к черноволосой справа и вытянула руки для объятий.
– Агния Синимия! Человек и пароход! С прибытием.
Агния поцеловала знакомую в лоб.
– Что, господа твои, Тифка?
– Господа? Чай вот пить собираются. Стол им как раз накрывала в беседке, по-обычному.
– Да уж, словно и не уезжала. Ну а сама-то ты как? Все зубы на Торчсонов точишь?
Тифонька бросила быстрый взгляд Агнии в глаза и тут же спрятала лицо в тень дерева.
– Я, мисс, зубы только чищу, и то по выходным. И вообще, вы, ежли пришли, заходите, а то мне тут ещё чинить да чинить.
Агния переступила порог калитки. Обычно они с Тифонькой неплохо ладили, даже несмотря на сильную неприязнь, которую Подлая питала к своим новым хозяевам, и которую Хунд с женой, на удивление Агнии, не замечали совсем. Она-то сразу, ещё при первой встрече с новой работницей, обратила внимание на злобные взгляды, которыми девка провожала купцов, на изредка вырывавшиеся у неё язвительные замечания, да на мелкие пакости, которые горничная списывала на свою неуклюжесть или рассеянность. Синимия старалась в редких беседах с Тифкой не затрагивать эту тему. Но только не сейчас. Сейчас капитан чувствовала в себе какую-то злобную насмешливость, жажду лезть на рожон, хвататься за лезвия сабель. По пути она здоровалась с каждым патрульным, расспрашивая полицейских: как служба, скольких преступников поймали, всё ли спокойно на улицах? Та циничная полуистерика, вырвавшаяся из неё в доме доктора, была не искусственной. И, поднимаясь по ступенькам крыльца избушки Торчсонов, Агния тратила последние силы на то, чтобы усмирить вырастающий в голове смерч.
Для представителей Зажиточного Сословия Торчсоны жили весьма скромно. Домик купцов почти не отличался от жилища семьи Синимия – разве что материалы его были более долговечны, да сад с фонтаном пребывал в куда более ухоженном состоянии, чем у Джека, который на свой участок махнул рукой. У многих, увидевших этот домик впервые, случался когнитивный диссонанс между простотой избушки и фамилией её владельца. «Как, – гадали эти люди, – как родственник одного из могущественнейших людей всего Западного Континента может жить настолько бедно?»
Хунд Торчсон не любил своего младшего брата. Их пути разошлись ещё в раннем возрасте, холодность в отношениях братьев сгустилась тогда же. Конечно, они всё ещё навещали друг друга один или два раза в год, плюс Хунд никогда не позволял себе публично плохо отзываться о Юнке, хотя некоторые журналисты пытались выудить у него скандальную сенсацию. Но всё это было скорее формальностью, знаком приличия. На деле Хунд полагал, что его Августейший братец – человек недалёкий, заработавший своё состояние методами, недостойными честного купца. Юнк же, с высоты своей столичной жизни, видимо, считал Хунда неудачником.
Ни у одного торговца, прожившего в Предрассветном хотя бы год, язык бы не повернулся назвать Хунда неудачником. Торчсон пользовался большим уважением в купеческой среде, причём без всяких связей с Августейшими Лицами. Он выступал посредником и гарантом во всевозможных сделках, находил покупателей для вольных капитанов и заморских фирм, причём вёл дела не только с крупными поставщиками, но и помогал новичкам, только ступившим на рынок, находить торговых партнёров. Он выкупил целых тринадцать гектаров крестьянской земли и, грамотным руководством, помог тамошним мужикам серьёзно поправить свой достаток. В деловых кругах имя Хунда прочно закрепилось рядом с качеством «надёжный». Купец никогда не швырялся деньгами наобум и всегда выполнял подписанные обязательства, даже если по итогу выходил себе в убыток.
А ещё он был старым другом капитана Джека. У которого тот оставлял свою, ещё слишком маленькую, дочь, когда уходил в море.
Агнию угораздило замахнуться для стука ровно в тот момент, когда дядюшка Хунд вышел на крыльцо. Обнаружив перед лицом кулак, Торчсон несколько растерялся. Тапок его шаркнул назад по известняковой плите.
Не давая купцу опомниться, Агния заключила его в объятия, крепко стиснула поношенную рубаху. Торчсон не считал нужным щеголять перед домашними дорогим костюмом. В кожаной феске с зачёсанной надвое бородой, дома он походил скорее на крестьянского мужика. Но «мужик» этот мгновенно пришёл в себя, узнал накинувшуюся на него черноволосую девчонку, деликатно отстранил гостью и сам протянул ладонь для крепкого рукопожатия.
– Здравствуй, Агния, здравствуй. Очень рад видеть тебя в добром здравии. Давно ты у нас здесь не появлялась. – Он как-то тревожно оглянулся на прихожую. – Ты… к нам по деловому вопросу или так, забежала проведать? Если по делу, то слушаю.
– Дядя… да как же… – Агния растерянно развела руками, а внутри у неё забегали мурашки. Выглядело всё так, словно Хунду хочется побыстрее от неё избавиться. Вынужденная вежливость, как с Юнком.
«Что, безумная свистопляска, акт два?»
Но тут из-за спины мужа появилась Стелла Торчсон. Вскрик изумления – и купчиха уже летит по ступенькам, спотыкаясь, отпихивая супруга локтем. Агнию сшибли с ног, захлестнули бурной волной объятий, поцелуев, бессвязных вопросов. Морячка смеялась, пробовала слабо сопротивляться, а хозяин дома разглядывал женщин с высоты своего роста и наконец потребовал:
– Всё, жена, не позорься. Идёмте в беседку. Тиффка! Накрой на третью персону!
Когда декораторы Торчсонов проектировали сад, они, очевидно, плясали от полянки с фонтаном. Только тут за растительностью не ощущалось города, во всех остальных местах было видно забор и улицу. Нефритовые карликовые львы, сжимающие в птичьих лапах лунные шары, из которых извергалась вода, ничуть не постарели. Материал их не выцвел, пышные гривы не начали крошиться. Чуть в стороне, под сенью могучего зонтичного дуба устроилась беломраморная беседка, тонкая, изящная. Резной орнамент на колоннах местами мог стать неотличим от настоящей виноградной лозы, если б не белый цвет. Поскольку нервный город отступил здесь куда-то на второй план, Агния выдохнула. Только теперь она осознала, как сильно накрутила себя, пока добиралась в долину Купцов. Очень хотелось сесть, расслабить конечности, вслушиваться в шум фонтана, задремать…
Тифонька уже разливала горячий напиток по блюдцам. Добавив в каждую чашку по морозильной палочке, она подбежала к купцам, присела в скованном реверансе:
– На третью
