Возвращение. Часть I - Даниил Корнаков
Но Винник этим не ограничился. Теперь его кулак резко опустился к животу, и Соня почувствовала, что начинает задыхаться.
Винник сглотнул и облизал губы.
— Ты ведь, сука, точно знала, где мы храним батареи. — Он вновь вцепился своими клешнями ей в щёки и крепко сжал. — Где они, а? Куда вы их спрятали⁈ ГОВОРИ!
Она молчала.
Тяжёлая ладонь наотмашь хлестнула ей по щеке.
— Как вам удалось их выкрасть⁈
Другая сторона лица горела от очередного удара.
— ГОВОРИ!
Он впал в неистовство и стал хлестать её без передышки. Даже пожелай она сознаться, не было никакой возможности вставить хоть слово — каждый удар обрывал попытку заговорить, лишая лёгких воздуха.
В конечном счёте он выбился из сил, отошёл в сторону и смахнул со лба выступившие градины пота.
— Ты у меня заговоришь… — Он вытащил из кармана флягу и отхлебнул содержимое, запрокинув голову. — Заговоришь…
— До чего же хреново быть тобой, Винник… — выдавила Соня. Щёки страшно жгло, резь в живота не замолкала.
— Тебе мало?
Но очередная угроза её всего лишь рассмешила. Она выплюнула кровавый сгусток и произнесла с издевательской ухмылкой на лице:
— Я поняла, у тебя только так у тебя хер встаёт, да? Когда ты избиваешь слабых, не способных дать тебе сдачи…
— Закрой пасть. — Он спрятал флягу во внутренний карман.
— Знаешь, мне даже тебя немного жалко, — продолжала она, от безысходности наплевав на всё. Теперь уже отступать некуда. — Дай угадаю, в детстве тебя сильно обижала мамочка, вот ты и вымещаешь всё накопленное…
Он рванул к ней и нанёс очередную оплеуху.
— Я велел тебе захлопнуть свою пасть!
Смех Сони рвался несмотря на боль ссадин на губах, — настойчивый, почти безумный.
— Бинго… — прошептала она.
Послышался звук металла. Винник схватил её за волосы и прижал остриё ножа к её щеке. Чёрные глаза, сияющие возбуждением, пожирали её…
— А знаешь… — прошептал он, сопровождая сказанное страшной вонью изо рта, — чёрт бы с ними, с батареями, никуда они не денутся. Лучше-ка я как следует повеселюсь с тобой, перед тем как ты сдохнешь.
Лезвие ножа резким движением вонзилось в её бедро, уйдя по самую рукоять. Соня истошно завопила, мотая головой. Эхо её крика окутало пространство кухни.
— И да… — Винник резко выдернул нож из ноги, и кровь хлынула фонтаном, пропитывая её штаны. — Твои вопли меня охренеть как возбуждают.
Глава 9
Не напортачь в этот раз
Весь оставшийся день Тихон пытался придумать способ, как ему выйти из этой опостылевший до чёртиков каюты. Сперва пробовал вскрыть замок с помощью ножа, но оставил лишь несколько царапин вокруг скважины. Потом колотил в стены в надежде, что его услышат в соседних каютах. И лишь позже всплыло воспоминание про звуконепроницаемые стены верхних палуб, о которых упоминала Соня.
Каждая минута, проведённая в заточении, словно капля, падала в ведро нарастающей злости к Тимуру, который запер его здесь, как пленника. Разве так должен поступать старший брат⁈ Разве…
Щёлкнул дверной замок. Тихон вскочил с места, готовясь выплеснуть на Тимура всё воображаемой ведро гнева.
— Где ты был⁈
На плече брата висел автомат. На лбу чернело пятно грязи. Зайдя внутрь, он искоса посмотрел на Тихона и шмыгнул носом.
— В патруле, где ж ещё. — устало ответил он, снял автомат с плеча и положил его на стол. — Вот передал смену… Слушай, я ужасно хочу есть. У нас ещё осталась картошка с тем…
— Что с моими друзьями? — Тихон подошёл к нему вплотную и заставил брата взглянуть на него. — Ты рассказал отцу Уильяму мою историю?
Тимур отвёл от него взгляд, взялся снимать сапоги.
— Да, рассказал.
— И? Он поверил?
— Да.
Немногосложные ответы брата насторожили Тихона. Тот явно что-то умалчивал.
— Так и что? — с трепетной надеждой спросил Тихон. — Он их отпустит?
Тимур ногой запихнул обувь под стул, подошёл к шкафчику, снял куртку.
— Почему ты не отвечаешь?
Плечи Тимура чуть приподнялись от тяжёлого вздоха. Снова промолчал.
И тут-то Тихон взбесился.
— Ты так и будешь в молчанку играть⁈ Держишь меня здесь как зверька, ничего не говоришь про моих друзей…
— Никакие они тебе не друзья, ясно⁈ — сорвался Тимур и хлопнул дверью шкафа так, что тот пошатнулся. — Друзьями не называют тех, кто похищает тринадцатилетнего ребёнка и подвергает его опасности, забирая с собой на Захваченные Земли!
— У них не было выбора! — возразил Тихон. — К тому же я сам виноват…
Но Тимур его не слышал:
— Они убили наших! Взорвали корабль, прикончили всех до единого! Не проберись ты к ним на судно, плавал бы сейчас на дне вместе с командой Хриплого!
Тихону нечего было возразить.
Старший брат подошёл к нему, положил руки на плечи, крепко сжал.
— Забудь о них, Тихон, — голос его стал тише, ласковее. — Теперь мы вместе, и это главное. Только представь себе, сколько всего мы сможем…
— Что с ними будет? — Тихон не собирался так просто сдаваться.
Тимур опустил голову и вздохнул так тяжело, будто сбросил с себя тяжелую ношу.
Но продолжал молчать.
— ЧТО С НИМИ БУДЕТ⁈ — в этот раз крикнул Тихон.
— Все они будут казнены, завтра утром.
Тихон обомлел и ощутил во рту кислый привкус. Он отступил на шаг, не в состоянии поверить услышанное.
— Ты… — каждое слово приходилось буквально выдавливать из глотки, — ты обещал, что Морган не тронет их…
— Отец Морган, — поправил его брат. — И да, он действительно это обещал, если они скажут правду. Но когда он узнал об их причастности к случившемуся в январе, к гибели Хриплого и его команды…
— Ты обещал мне! — закричал Тихон. — Дал слово, что их не тронут!
— Успокойся…
В висках у Тихона стучало. Горячие слёзы подступали к глазам.
«Их убьют, убьют… Боже, их убьют!».
— Всё наладится, братик. Обещаю тебе, всё…
Тихон схватил лежавший на столе автомат и направил его в сторону брата. Он передёрнул затвор и опустил рычаг предохранителя.
— Подними руки! — рявкнул Тихон. Силуэт брата виделся ему расплывчатым в пелене слёз.
— Тихон, положи автомат…
