Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер
— Крондо! Повреждение правого переднего двигателя! — проорал Хикару вместе с рывком транспорта направо, когда я выпустил ракету.
Вот теперь я до «мяса» разодрал в двух местах обшивку фюзеляжа, прижимаясь к нему. Но всё это были мелочи, так как я услышал грохот взрыва, обозначающий попадание в цель.
Как демонический паук с повадками хомячка я перетёк по корпусу глондера в шлюз и судорожно дал команду на закрытие. Ворвавшись в отсек пилота, я сходу рыкнул:
— Повреждения⁈
Подбежал к экрану и начал рассматривать показатели.
— Летать можем, но повреждены лопасти. У нас жуткий дисбаланс на одном двигателе. Его может…
Не успел договорить самурай, как я за шиворот выгнал его с кресла со словами: «Я сам!»
Для длительного полёта повреждения критичны, долететь до острова, возможно, и сможем, что совсем не факт, но к тому времени механическая часть двигателя полностью откажет. Нужно попытаться отремонтировать его.
— Пристегивайся! — прогудел я басом и, когда убедился, что японец приковал себя к креслу, на полную врубил реактивы.
Нас вжало с дикой силой, но ещё до начала нашего пути мы с Хикару договорились снизить мощность гравитационного компенсатора вдвое. Это та самая штука, которая при скорости в километр на секунду не даёт телу человека развалиться на атомы во время такого рывка. Благодаря этому, мы на початой батарейке пролетели больше двадцати километров в направлении запада. И даже нас, накачанных под завязку духовной силой, чуть не размазало о сидения и ремни безопасности.
— Великий Эмма… Я чуть душу другому богу не отдал… — услышал я, когда в глазах перестало двоиться, а мой желудок чуть не вывернуло наизнанку.
— Согласен. Я тоже про Урокона подумал. — Тяжело переводя дыхание, я начал фокусировать зрение.
— Внимание! Энергия на исходе! Требуется перезарядка! — прозвучал электронный голос.
— А то без тебя не знаем… — буркнул я и начал снижаться, оттягивая от себя штурвал. Глондер сильно вибрировал по правую сторону, поэтому я отключил двигатели и какое-то время мы просто падали в невесомости.
Приземлились мы на первом попавшемся месте среди снежной пустыни. Времени было в обрез, так что мы тут же вышли на улицу и утопая в сугробах по колено пялились на отломанные две лопасти из шестнадцати имеющихся.
— Эм, Крондо-сан. Как у вас говорится — это полная хрень. Как ты планируешь это чинить? — недоуменно задал вопрос.
— Нам повезло, что это всего две лопасти… По-настоящему критические — это уничтожение двигателя, — хмыкнул я и начал осматривать весь глондер.
Помнится, я телекинезом вырвал несколько кусков, поэтому взлетел наверх и начал ковырять фюзеляж. Идеальная балансировка нам не нужна, нужно сделать так, чтобы датчики показывали приемлемый уровень дисбаланса. Поэтому я безжалостно начал отрывать внешнюю прослойку корпуса, складируя куски на свою телекинетическую лапу. На глаз прикинув, что этого количества металла мне хватит, я спустился к Хикару.
— Ну а теперь, коллега, гляди, на что способны «Адчане», — фыркнул я и рассеянным пирокинезом в двух метрах вокруг нас разогрел воздух вокруг до такой степени, что снег парил, скукоживался и ручейками стекал до тех пор, пока не показалась земля.
Осушив землю, я вырыл ямку, положил туда бесформенные куски металла и начал нагревать. Металл разогрелся до ярко-жёлтого цвета и начал оплавляться, затем бурлить, издавая едкий серный газ от плавления самой земли.
— Я такое видел только в документальных фильмах про вас, — сказал Хикару, вытирая выступивший пот от жары и наблюдая за моими манипуляциями.
Металл фюзеляжа очень пластичный и лёгкий, а у лопастей, помимо лёгкости, присутствует и крепость. Поэтому нужно его закалить. Сплавы, конечно, разные, но нам главное — компенсировать дисбаланс, а уж потом аэродинамическую пользу.
Проплавив весь металл, я телекинезом начал формировать нужную форму одной лопасти прямо в воздухе. Прикинув на глаз, что оно более-менее сходится по форме, я протянул жидкую заготовку к одной из отломанных частей и начал плавить уже сам ротор, при этом не позволяя всему двигателю перегреется. Поэтому другой телекинетической рукой загребал снег и закидывал его на двигатель. К концу процедуры, было ощущение, что я нахожусь в такой родной адской сауне, в которую я, отец и мать ходили каждый месяц до её смерти.
Закончив со второй лопастью таким же методом, я повернулся к ошалелому японцу.
— Заводи тарантайку! Проверять будем! — гоготнул я под конец.
— Слушаюсь! Крондо-сенсей! — улыбаясь, поклонился он и молниеносно, как «супер-соник», скрылся с глаз.
Десяток секунд, и все двигатели заработали и тут же по инерции начали затихать, а у меня в ухе прозвучал голос самурая:
— Лёгкий дисбаланс по противоположной оси. Твои лопасти тяжеловаты.
— Значит, продолжаем балансировку! — усмехнулся я, представляя себя шиномонтажником.
Когда двигатели остановились, я аккуратно оторвал по кусочку со свежесозданных лопастей и дал команду на повтор операции. Так мы проделывали ещё четыре раза, пока наконец я не услышал:
— Крондо-сенсей! Дисбаланс в пределах нормы! Я бы даже сказал, что он практически не уступает от первоначального! — захихикал японец.
— Ну слава Сатане… — вздыхая, я спешно двинулся к шлюзу.
Мы и так потеряли добрый час полёта. И нагнать не получится, так как с этим прыжком у нас минус один аккумулятор. Поэтому мы быстро заменили энергетический элемент и продолжили путь, преимущественно прячась в облаках, для большей скрытности.
До самого вечера Хикару нахваливал меня и говорил, что если бы у него были такие возможности, он бы стал самым великим кузнецом Японии, а то и японским кузнечным божеством.
Когда уже смеркалось, нам позвонила Ваяли.
— Ну что у вас? Как путь?
Не успела она договорить, как Хикару приблизился к экрану и начал эмоционально рассказывать о нашей стычке и о том, как мы быстро всё это разрулили. Но особенно он нахваливал меня, как я мастерски починил поломку, которую даже «Великий» кузнец не починит так быстро.
Она слушала удивлённо, но чуть отстранённо. Мельчайшая мимика выдавала её так, как будто я читаю рассказ о ней. И это меня насторожило.
— Ваяли, что случилось? — перебил я Хикару.
— Дедушка… Он
