Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер

Когда гора зомби преодолела уже третий этаж здания, вой повторился совсем близко и со всех сторон. Из-за деревьев и из некоторых зданий, на четвереньках, как мясные болиды, выбежали трое изменённых. Раскидывая под собой мокрую почву, они когтями врезались в здание, кроша обыкновенных зомби, и начали быстро подниматься.

Первого я схватил телекинезом за башку и саданул об крышу, так, что образовались трещины на поверхности. Через несколько секунд наступила очередь остальных. После пережитого на острове я, как профессиональный мясник, вырывал их позвоночники и кидал трепыхающиеся туши возле нас. Ахтая, дрожа то ли от страха, то ли от холода, прижималась ко мне со спины и тихо читала молитву своему богу.

Когда всё закончилось, я скинул трупы изменённых прямо на зомби, которые до сих пор не могли преодолеть барьер в четвёртый этаж, потому как расплющивали общим весом тех, кто находился в самом низу. Но они тут же занялись халявным мясом, позабыв о нас.

Вернувшись к промокшей женщине, я слегка её приобнял, вернул зонтик телекинеза и начал разгонять им воздух и пирокинезом подогревать его со всех сторон. Через десяток секунд у меня получился эффект большого и тёплого фена, который отогрел и успокоил женщину, слегка жавшуюся ко мне.

— Покажи мне… Как ты разговаривал с Уроконом, — нейтрально сказала она минут через пять.

Я в полной мере владел передачей воспоминаний, так как тоже учился у Саахата. Поэтому, ничего не говоря, взял руку женщины и сосредоточился. Я стал ей показывать не только сам разговор, а вкратце то, как мы прошли весь свой путь, начиная с того момента, как жили на Земле. Заканчивая тем, как мы с Ваяли решаем мировую задачу. Я сделал особый акцент на том, что её дочь является сейчас наиважнейшим человеком из всех, кто присутствует на базе.

И именно это должно было переломить её неприятельское отношение к собственной дочери. Ведь эта настырная мамаша желала, чтобы её младшая дочь стала хотя бы защитником Датарока, как её братья. Но в юном возрасте та упёрлась и пошла по стопам отца. Мать девушки и представить этого не могла даже в страшном сне.

И вот уже десять лет, как Ахтая смотрит на своё чадо с чёрным сожалением, потому как считает выбранную профессию самой бесполезной из всех, что может существовать. Ведь в этом мире не существует дворников или уборщиков и тому подобных профессий. Сидящий за компьютером считается полным бездарем, который не использует свой талант, заложенный в его теле и душе.

«Как такая дама вообще вышла за отца Ваяли⁈ Сатаниста потные зубы!», — в прямом смысле слова охеревал я, выхватывая крупицы ответных образов от женщины.

За передачей воспоминаний мы провели около трёх часов. На удивление, Ахтая не прерывала её, а с интересом ловила каждую картинку. Когда я сам прервал процесс, опустив голову, взглянул в карие глаза брюнетки и, хихикнув, ляпнул:

— Ну что, тёща моя, проняло?

Женщина, вытаращив глаза, чуть отстранилась от меня и, заикаясь, выдала:

— К-как ты меня назвал⁈

Ну сатанист… Я не передавал образы наших отношений с Ваяли. Только всё по-дружески целомудренное. А на иврите моё высказывание звучит напрямую как «твоя дочь — моя невеста» без всякого «второго дна».

— Извиняюсь, конечно. Но интимные моменты — это личное. Даже у твоей дочери, — попытался отшутиться я, но всё пошло не по плану.

Эта дама сделала просто то, чего я ну никак не ожидал. Она прищурила глаза и резко схватив меня за щёки притянула мою голову к себе и начала что-то пристально рассматривать на моём лице. А затем, потрогав меня за мышцы рук и груди фыркнула, и шёпотом сказала с ноткой зависти:

— Повезло же дочурке с женихом… Не то что матери.

— Каким к сатанистом женихом… — обалдело пробормотал я.

Я просто выпал в осадок! До этого я и так ошалевший стоял, терпел все эти непотребства, а тут меня и без меня женили! Э-э! Я вообще-то имел в виду, что мы слегка греховными делами занимаемся вместе! И всё! Ну в компе вместе сидим… и батлимся… постоянно… Но это ничего не значит!

В любом случае, я не стал объясняться, дабы не сбить дружественный настрой к своей персоне. Как всё закончится, по-тихому свалим, и дело с концом. Пусть сами тут разбираются.

— Я верю тебе, Крондо. Такие длительные и подробные воспоминания нельзя придумать. Считай, вы получили мою полную поддержку. А это многое значит, — усмехнулась женщина, наблюдая мой опешивший после сказанного вид.

Я тут же зацепился за смысл того, что она сейчас сказала. Чем, собственно, это «многое значит» для нас. Что я и озвучил, недоумевая.

— А ты думал, почему я такая стерва, какой ты меня считаешь? И не спорь… —отмахнулась она, увидев, что я из вежливости хотел возразить. — Хоть я и не государственный клирик, но являюсь главой регистрационной комиссии бракосочетаний. Через меня проходят десятки заявлений в день. И меня знает в лицо половину города. Те, кто прибудут сюда, точно будут придерживаться моего мнения. Почти каждому из этих семей я лично выдавала разрешение на скрепление уз в храме.

Капец… Вот это Ваяли точно не упоминала. А я-то думал, что эта мамаша меня так оценивает, как кусок мяса.

— Я рад, что вы всё поняли. Но я надеюсь, вы свою дочь больше не буд… — хотел я договорить в крайне вежливой манере, но меня перебили:

— Как я могу! После всего, что увидела⁈ Моя материнская опека закончилась сегодня. Хватит глупых разговоров! На базу меня! И быстро! — безапелляционно сказала она и слегка топнула ногой.

М-дя-я… Похоже, властность мамаши бьёт все рекорды. Но хоть поддержка в её лице будет, и Ваяли больше не будет от неё получать, надеюсь… Понуро подойдя ближе, я схватил женщину на руки и с лёгким вздохом отправился в путь, проламывая несколько черепов зомби, когда мы спустились по стене здания. Пока мы летели, Ахтая держалась за мою шею и почему-то иногда самодовольно улыбалась, посматривая на меня, как на раба…

Щедрый Сатана, прошу, сделай так, чтобы у меня не было такой тёщи! Даже Миллиоль уже кажется