Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер
— Так это всё из-за тебя и твоего никчёмного деда⁈ Бестолочь!
— Ахтая. Прекрати… — проблеял мужчина, пряча свою дочь у себя за спиной.
— Заткни свою пасть, Райхонт! — рявкнула она и оттолкнула мужа, одновременно замахиваясь ладонью на дочь. Ваяли же, округлив глаза, ручками попыталась блокировать удар, но мне такой расклад не понравился совершенно.
Напитав себя духовной силой, я за доли секунды оказался рядом и перехватил руку мамаши за запястье. Возвышаясь над ней на целую голову, я резко приблизился к её лицу и прогудел басом:
— Хоть ты и мать этой уважаемой девушки, но даже тебе я не позволю её хоть пальцем тронуть! Не стыдно, мать? Она потеряла своего деда сегодня.
Двоя парней позади ошалелой мамаши вытащили из-за пояса пистолеты и направили на меня. А я, даже не применяя жесты, тупо смял их дула телекинезом. Всё это происходило под ещё большее затишье среди остальной толпы. Видимо, я слишком громко это всё высказал. Грубо откинув руку дамочки, я оглядел всю толпу и с неприязнью на лице выдал речь:
— Вы, все! Являетесь родственниками тех, кто решил пойти против преступников, которые руководят вашей страной! Они виноваты в творящемся в мире беспределе, из-за которого ваш город наполнился беженцами! Виноваты в том, что выносят незаконные смертные приговоры вашим же согражданам! И свидетели этого есть среди них! — пробасил я и указал на кучку ищущих, что внимательно меня слушали. Один из толпы, сжимая кулак, поднял руку и громко сказал:
— Я участник ликвидации свидетелей, что переводили древний фолиант.
— Я тоже участвовал, но никого не убивал! — прокричал другой. — Старейшины воистину выносят незаконные вердикты! — добавил он, выходя чуть вперёд и глядя на толпу гражданских, а я тем временем продолжил:
— Трое дедов, патриотов Датарока, поставили на кон свои жизни, чтобы прекратить преступное кровопролитие ваших соотечественников! И в частности, чтобы спасти вас! Так что прекратите все разногласия и помогите нам остановить это! Любая помощь не будет лишней! А если не хотите помогать, то просто не мешайтесь!
Толпа перешёптывалась, кто-то выдал недовольный возглас, но его тут же заткнули. Бирох и Руся с довольными лицами смотрели на меня. Мамаша Ваяли, потирая своё запястье, отступала чуть назад и сверлила меня взглядом.
Я развернулся к сосредоточенной девушке и её отцу со словами:
— Ну что? Пошлите работать? — И посмотрел на удивлённого папашу. — Моё имя Крондо, уважаемый Райхонт, — чуть склонил я голову.
— Да. Я наслышан о вас, Крондо, — ответил он мне лёгким поклоном. — Чем смогу, помогу…
— Прекрасная Ваяли, покажи своему отцу наше рабочее место, — указал я рукой на выход из зала.
— А ты? — удивлённо спросила она, настороженно посматривая на свою мать вдалеке.
— А мне нужно пока утрясти некоторые недоразумения. Скоро присоединюсь к вам.
— Ладно…
Ваяли вздохнула и, взяв отца под руку, потащила на выход.
Когда автоматическая дверь за ними закрылась, я развернулся, нашёл взглядом особняком стоящую троицу родственничков и быстрым шагом направился к ним. Бирох в это время разговаривал с толпой уже на дружественных тонах, иногда и Руся вставляла слова. Они разговаривали о том, что у нас здесь имеется на базе, где они все будут жить и тому подобное. Я сильно не вслушивался, так как предвкушал разговор с кое-какой барышней. А когда я почти подошёл, её сыновья угрожающе вышли вперёд, глазея на меня.
— Успокойтесь. Мне надо переговорить с вашей матерью, — нейтральным тоном сказал я, когда остановился на расстоянии трёх метров от них.
— Ей не о чём разговаривать с духом! — грубо выдал один из них.
— Я сама разберусь, Тахор, — недовольно ответила брюнетка и, выйдя вперёд, посмотрела на меня. — Что тебе нужно? И какое право ты имеешь прерывать воспитание моей дочери? Упустим то, что весь этот сыр-бор из-за неё и вашей бунтарской компании.
— Хочу вас пригласить на экскурсию, прекрасная Ахтая. Заодно и расскажу, какие мои полномочия на этот счёт, — вежливо сказал я, чуть кланяясь.
Немного уважения не повредит. Иметь откровенного врага на своей же базе будет очень опасно. Женщины, а особенно датарохтки, очень своевольные особы. А такая как она и подавно. Нельзя, чтобы семейные разборки мешали нашему и так шаткому плану.
Если бы была возможность оставить весь этот недовольный народ в Датароке, я бы без промедления это и сделал. И плевать я хотел, если бы их всех перебили. Моя сентиментальность распространяется только на моих товарищей, и никак иначе. Но имеем то, что имеем.
Зато эта вежливость дала свои плоды. Мать Ваяли надменно усмехнулась и проговорила:
— Ну показывай, что у вас тут, дух-хранитель.
И первыми двинулись её сыновья.
— Я бы хотел пригласить только вас, Ахтая, — сразу же сказал я.
Парни тут же возмутились:
— Мы не отпустим мать одну!
— Ни за что!
— Вам нечего бояться. Я не причиню вреда матери своей дорогой подруги. Я всё-таки не из старейшин, что при удобном случае избавляются от неугодных, — поднял я руки вверх.
— Нет значит нет! — рыкнул один из них, а мать прекратила их препирания:
— Что-то вы оба слишком много за меня решаете! Идите к остальным, живо! — шикнула брюнетка.
Братья недовольно переглянулись, но всё же молча пошли к толпе, что продолжала задавать вопросы нашим. Вот эта дрессировка. Властная дамочка, ничего не скажешь. Мне ещё ни разу не удавалось понаблюдать этот их семейный матриархат, а тут прямо сразу и жёстко.
— Заинтриговал ты меня ещё больше, — хмыкнула дама. — Что ж, веди на свою экскурсию.
— С удовольствием, — усмехнулся я и показал рукой в сторону выхода. — После вас.
Ахтае явно понравились мои выкрутасы с вежливостью. Потому как она имеет «вес» на законодательном уровне только в семье. И то только потому, что ни отец, ни сыновья не являются клириками. Ваяли не считается главной, так как она дочь и сестра. Но вот в своей созданной семье она уже могла бы рулить, как ей захочется.
А с фамилиями
