Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

Она махнула рукой, как-то затейливо выругалась на монгольском и просто исчезла. У того дерева, где стояла небесная красавица, медленно таял тончайший аромат цветов лотоса.

Ну, в принципе, нормально поговорили, я ожидал худшего. А так — наорала, и все, бывает, мало ли какие у женщины проблемы? Немного психануть любой разрешается, ничего такого уж, пусть…

Вернувшись к нашим, я передал все детали разговора с Гуаньинь, и после короткого спора парни тоже пришли к выводу, что мы все очень легко отделались. И если в планах у нас сохранение прежнего маршрута, то после Диюя всем стоит вымыться, постирать одежду, отдохнуть и перекусить перед дальней дорогой.

Ша Сэн грустно признался, что потерял медный котелок. Чжу Бацзе уверил его, что даже на костре сумеет приготовить что угодно, было бы из чего. В общем, мы приняли решение разойтись на все четыре стороны в поисках человеческого жилья либо гуляющих по полям бесхозных продуктов.

Меня, как всегда, оставили с принцем/драконом, который, топоча копытами, переместился на другую полянку, где трава даже на вид явно была вкуснее. Да если подумать, то сегодня больше всех наработался именно он. Именно на его спине мы все четверо носились по переходам китайского ада.

Остальным даже вспотеть не пришлось, фактически мы выбрались без драки. И пусть Гуаньинь чем-то там жутко недовольна, но это уже ее проблемы. Я не подряжался служить клоуном-аниматором для Поднебесной.

У меня вообще другие цели по жизни. Вот выберусь — и как засяду писать обо всем этом документальное журналистское расследование. Надеюсь, хоть тогда Верховные божества поймут, что не с тем связались! Человек с критическим складом ума и высшим литературным образованием — это вам не фунт изюму в топленом масле скушать…

Я прошелся туда-сюда, десять шагов вперед, десять назад. Лес, горы, поля, цветы и прочие красоты природы были неизменны, но вот за кустом с красными листьями вдруг послышался чей-то кашель.

Ой, ну понятное же дело, что я поперся смотреть?

Разумеется, не теряя из виду белую спину Юлуна, чтобы в любой момент позвать его на помощь. Хотя какая помощь нужна мужчине с автоматом? Да я сам кого хочешь спасу, потому что считаю патроны. На данный момент было потрачено всего шесть, а в магазине калашникова их пятнадцать штук.

Идем смотреть…

Глава тридцатая

«Все хотят долго жить, но никто не хочет быть старым…»

(китайская поговорка)

Даже не буду гадать, сколько кошек и женщин сгубило любопытство. Но, положа руку на сердце, разве не мальчики держат пальму первенства в этом вопросе? Да, именно мы! Об этом и сам Дарвин писал…

— Здравствуйте, дедушка. — Я приветствовал седого, как Киркоров, но в тысячу раз более приятного старичка с длинной бородой, в чистых желтых одеждах, с двумя корзинами, набитыми всякой провизией. — Вам помочь?

— Благодарю вас, добрый монах. — Он сделал попытку встать с пенька, но едва не упал, и я успел подхватить его под локоть. — Простите, что не отвечаю положенным поклоном, моя спина гнется не так хорошо, как в юные годы.

— Тем более нет смысла в одиночку таскать такие тяжести. Хотите, я приведу коня и мы быстро довезем вас куда надо?

— Вы очень добры, но я живу совсем рядом, — устало улыбнулся он. — Смотрите, вон моя скромная хижина!

Ничего себе, не более чем в пятидесяти метрах, в густых зарослях бамбука, виднелись стены и крыша двухэтажного дома. И да, я тоже сразу понял, что все это неспроста. Но пока мои ребята заняты вопросами нашего пропитания, это ведь не значит, что я должен сидеть на заднице, вглядываясь в пустоту своего внутреннего мира до тех пор пока, пустота не посмотрит на меня.

— Фигня вопрос. — Взвалив обе корзины на плечи, я пошел в сторону дома, и старичок бодрым, скользящим шагом устремился за мной.

Дошли быстро, продукты у меня еще на пороге забрали две чрезвычайно милые девушки, одетые в зеленые и голубые халаты.

— Это мои дочери, их у меня девять, — с грустью сообщил старик, обернувшись. — Мы живем удаленно от городов и деревень, поэтому даже не представляю, как буду выдавать их замуж. Но зачем вам знать об этом? Лучше окажите мне честь и выпейте со мной чаю.

— Не уверен, что это удобно. — Я вглядывался вдаль в поисках Юлуна, но, видимо, белый конь углубился в кусты.

— Именем Будды, прошу вас, не откажите!

Ну, от пары их крохотных чашечек меня не убудет. Я благодарно кивнул, по просьбе старика садясь на циновки. На открытой веранде тут же накрыли стол.

— Позвольте представиться, мое имя Ляо Чжань, а ваше?

— Меня зовут Ли-сицинь, я иду с тремя учениками в Индию, сама Гуаньинь просила нас доставить оттуда священные тексты в Китай.

Я специально сразу выдал всю информацию, поскольку если это бесы или оборотни, то теперь они десять раз подумают, прежде чем показывать мне зубы.

— Блаженный монах Ли-сицинь! Я слышал о вас, — всплеснул руками хозяин дома. — Это ведь вы примирили мужскую и женскую деревню? А потом еще наказали бесчинствующую ведьму Лю Цуй-цуй? Слава о ваших деяниях расходится в Поднебесной, словно круги на воде.

Я скромно принял чашку чая, и предательское урчание в животе раздалось на всю веранду.

— Наш гость голоден! Быстро принести на стол все, что есть в доме! Ох, но вам, как монаху, наверное, можно только постное?

— У меня свой устав, мне можно все!

По одному хлопку Ляо Чжаня на столе вмиг появились горячие булочки, только что сваренный рис с яйцом, копченая утка, рубленная тонкими кусками, рыба в кисло-сладком соусе, лапша двух видов, большая миска супа из китайской капусты и пирожки из тончайшего теста на пар с грибами, говядиной, зеленью и тыквой.

— Быть может, немного вина?

— Кто я такой, чтобы обижать вас отказом? Будда не поймет и не простит.

…В общем, мы гудели, наверное, уже больше часа. Меня никто не хватился, значит, все в порядке. Сам старец Ляо Чжань оказался прекрасным рассказчиком, и столько чудесных историй я не слышал ни от кого на свете.

В свою очередь, практически дословно я прочитал ему «Сказку о золотой рыбке», и старик едва не заплакал от восторга, назвав это повествование весьма философским и поучительным, что всегда ценят в Китае! А потом он задал мне неожиданный вопрос:

— Скажите, уважаемый Ли-сицинь, если ваш устав позволяет вам вкушать не только постную пищу, то как вы относитесь к общению