Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

— Тш-ш! — шикнул я, прислушиваясь к отдалённым звукам со всех сторон. Хикару тоже насторожился и материализовал своё оружие.

Оглянувшись назад, я скинул рюкзаки и направил прицел вдаль.

— Онанист сатаниста… — обалдело прошептал я.

В нескольких километрах от нас, прямо из заснеженной земли, вырывались сотни изменённых и бежали в нашу сторону. И, пока я наблюдал, продолжали вырываться! Оглянувшись по сторонам и за руины базы, понял, что ситуация абсолютно аналогичная! Да их тут пару тысяч, точно! И все несутся к нам! На базе работало около тысячи человек. Как такое возможно?

— Друзья. Мы в ловушке. Готовимся к бою. Сложность раунда — максимальная! — нервно констатировал я, предавая оптику Хикару, но он отмахнулся:

— Я вижу. Много кто бежит по нашу душу.

— Дай! — потребовала девушка и схватила прицел. — Господи, помилуй… — прошептала девушка, роняя коллиматор в снег.

— Руся! Соберись! — рыкнул я, наблюдая за нарастающей у неё паникой. — Мы выстоим, даже если они кинутся на нас все разом! — Я постарался передать девушке твердую уверенность адского металла.

— Хорошо… — вздохнула она и обнажила катану, а в левую руку взяла пистолет.

— Так-то лучше… — пробормотал я и взглянул на приближающихся недодемонов.

Эти существа двигались со скоростью не меньше нашей. Даже если Маруся отзовёт меня, и я схвачу Хикару телекинезом — нет совершенно никакой гарантии, что они не будут за нами гоняться по всему острову. Только если вплавь убегать от них по воде. Летать я не умею, так же, как и отталкиваться от воды телекинезом. В крайнем случае, у меня хватил сил схватить в охапку обоих и дать деру, когда станет жарче, чем в аду.

— Ну что? Готовы нарубить гору несвежего мяса? — зловеще усмехнулся Хикару, поворачиваясь к нам. В это время орда зомбарей была уже отчетливо различима.

— Мы их всех порежем! Хикару, возьми! — приободрилась Маруся и подкинула японцу свой второй пистолет.

— Домо аригато, Мару-сан! — улыбнулся Хикару, взяв пистолет так же в левую руку.

Такой битвы ещё ни у кого не было. Но и сомнениям не отдался никто. Даже девушка, чувствуя нарастающий адреналин, слегка засветилась от переизбытка духовной силы.

— Держимся вместе, но не мешаем друг другу, — сказал я, взяв боевую стойку и растопырив свои пальцы. От предвкушения расчлененки прямо через перчатки появились мои когти.

На расстоянии ста метров от врагов ребята синхронно начали стрелять, но энергетические заряды пробивали плоть тварей только с расстояния пятидесяти метров. Это и есть то самое вытягивание энергии — дальность стрельбы снизилась.

Когда первые толпы врезались в нас, ребята успели прострелить головы двадцати рогатым уродцам. А дальше бой принял вид мясорубки под отвратительный вой тварей. Первых трёх изменённых я разрубил телекинезом четко пополам, а тот, что кинулся на меня, слева получил в морду телекинетическим кулаком, отчего его череп треснул, как арбуз.

На меня кидаются сразу пять особей со всех сторон, четверых я разрезаю, а от пятого получаю режущий удар когтями прямо в спину. Но силой запредельной напитки духовной энергией моя броня засветилась лёгким оранжевым светом. Благодаря чему он не смог нанести мне даже царапины. Этому изменённому я просто оторвал голову собственными руками, так как в этот момент рубил телекинезом ещё троих.

И это только начало боя. Размноженные головы, рубленные тела, ручьи гнилостной крови и раскиданные по земле кишки. Вот что сопровождалось с бесконечно долгим временем. Я, как заболевший синдромом берсеркера демон, прямо своими руками вырывал сдвоенные сердца, ломал черепа и выдёргивал с позвонком головы. Потому как на телекинез просто физически не хватало концентрации, я уже не говорю про малоэффективный в этом случае пирокинез.

Поток тварей не прекращался и даже усилился. Так как те, что были за проломом вокруг нас, уже достигли нашего «кусочка торта». И теперь они лезли абсолютно со всех сторон. Хоть я и был в горячке боя, но всё же видел, как мои ребята, молниеносно передвигаясь, уподоблялись циркуляционным пилам. Казалось, одним ударом катаны они наносили сразу три. А также умудрялись прострелить головы тем, кто даже ещё не кинулся на них.

Все мы с ног до головы были залиты кровью тварей. Снег давным-давно скрылся под изувеченными телами, и мы просто топтались по трупам, продолжая устилать наше поле боя следующим слоем. Каждая тварь, которой не посчастливилось лишиться головы сразу, издавала протяжный, дребезжащий вой агонизирующего организма. Я настолько вошёл в раж, что, хватая изменённого за его уродские рога, просто половинил его вдоль всего тела. А привыкнув к вони гниющей плоти и крови, хохотал и облизывал своё окровавленное лицо языком, продолжая производить мясо в промышленных масштабах.

Не знаю, сколько времени прошло, но я обнаружил, что убивать больше некого. Мой разум настолько затуманился, что, хохоча, я направился к двум заляпанным в крови фигурам, что стояли на краю обрыва, а одна из них махала мне рукой. Разрезая телекинезом ради забавы трупы вокруг, я с предвкушением подходил к ним. Нет, не с предвкушением, а ДИКОЙ потребностью умерщвления!

Одна из фигур — которая была с длинными светлыми волосами, заляпанными в крови — удивлённо смотрела на меня, а другая настороженно направила на меня какую-то палку.

— Ха-ха-ха! ЭТИМ ты собрался поковыряться у меня в зубах⁈ — гоготал я, подходя всё ближе.

— Крондо! Что с тобой⁈ У тебя пылают рога и глаза! — запищала первая жертва.

Но я рывком уже кинулся в их сторону. И… растворился⁈ Что за тапки сатаниста⁈

— ЧТО. С ТОБОЙ. ПРОИЗОШЛО⁈ — прозвучал требовательный женский голос, и я наконец открыл глаза не в своем теле и осознал, что я хотел натворить.

— Прости, Маруся. Мне стыдно… — вздыхая сказал я, мысленно хватая себя за рога. После этих слов девушка меня материализовала обратно, и я возник перед ней в такой же позе, что и представлял. Склонив перед ребятами голову и держась за рога.

— Я жду объяснений, — холодно сказала моя хозяйка.

— Это называется — сорвался, — усмехнулся лысый японец и, подойдя ближе, хлопнул меня по плечу. Он ещё в начале боя потерял свою шляпу и очки.

— Что это значит? — приподняв бровь, спросила она, а я поднял голову и начал объяснять:

—