Отверженная Всадница - Керри Лоу
Лиррия и Натин превратились в чёрные пятна, их сабли серебрились под дождём. Через несколько мгновений трое детёнышей без уз были мертвы, и Элька почувствовала медный запах крови, подступивший к горлу. Она выдохнула, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание, и посмотрела на своего детёныша.
Она сделала это, у неё появился дракон. Да, ей ещё предстояло пережить свой первый полёт и найти браслет Пагрина, но детали её плана вставали на свои места, как хорошо смазанные винтики в одном из механизмов Франнака.
— Добро пожаловать в семью Хаггаур, — прошептала она своему дракону на главике.
Она увидела чёрные сапоги, и её взгляд скользнул по изогнутому лезвию, скользкому от вязкой драконьей крови, и увидела улыбающуюся ей Натин. Высокий конский хвост Всадницы растрепался, а на щеке у неё было пятно крови.
— Хороший дракончик. Ты уже выбрала для неё имя?
На мгновение Эльке показалось, что она ослышалась. Затем она усомнилась в своём понимании киерелланского, хотя и знала, что он идеален.
— Она? — Элька перевела взгляд с Натин на лежащего без сознания детёныша.
— Да, твой даркон самка.
Теперь, когда адреналин от драки схлынул, Элька внимательно осмотрела своего детёныша. У него были длинные, нескладные конечности, но узкая и изящная голова. Это была самка. Элька почувствовала комок в горле и подумала, что её сейчас стошнит. Она была идиоткой и выбрала не того дракона. Её испуганный взгляд скользнул по месту гнездования, но остальные были определённо мертвы, дождь смывал кровь из смертельных ран на их шеях и туловищах. Она подумала о суровом, расчётливом лице Торсгена. Он бы не допустил подобной ошибки.
— Ладно, давайте заберем ваших детёнышей домой, — продолжила Натин, не подозревая об отчаянии, которое просачивалось сквозь Эльку, как кровь сквозь бинт. — Я угощаю вас тортом. Ну, я не имею в виду, что на самом деле буду его печь, но я стащу что-нибудь для вас с кухни, — она отвернулась. — Лиррия, дай мне сбрую.
* * *
Элька брела по тёмному туннелю, и каждый шаг отдавался новой вспышкой боли в её повреждённой ноге. Порез был глубоким, и на него пришлось наложить швы. Губы Эльки скривились, когда она подумала о шраме, который останется. Она споткнулась, зацепившись ногой за выступ скалы, и чуть не уронила свой шар с дыханием дракона.
— Ми спаркен! — выругалась она.
Если бы её шар разбился так далеко от Антейлла, она бы ослепла и заблудилась в темноте. Шары дыхания дракона были прекрасны, но почему Всадницы не могли пользоваться газовыми фонарями, как обычные люди? Она знала, что слишком устала, чтобы сделать это как следует, но её сегодняшняя ошибка на гнездовье не давала ей покоя весь вечер. Она извинялась, что у неё болят раны, и ушла с ужина пораньше. Но она только притворилась, что возвращается в свою комнату. Вместо этого она направилась в глубокие туннели, как делала каждую ночь, когда у неё появлялась такая возможность.
Лабиринт пещер внутри Кольцевых гор был намного больше, чем та часть, где жили Всадницы — там были целые мили туннелей, и Элька тайно исследовала их. В первые несколько месяцев после того, как она выжила во время восхождения, она искала повсюду в Антейлле, даже пробиралась в спальни Всадниц, когда они были на заданиях. Франнак научил её вскрывать замки, когда ей было семь лет. А потом, чтобы побудить её к занятиям, он часто запирал её дома зимними ночами. В первый раз ей потребовался почти час, чтобы вернуться домой. Теперь она могла сделать это менее чем за тридцать секунд, даже если Франнак поменял замки, не сказав ей об этом.
Но браслета нигде не было. С тех пор она расширила свои поиски, но почти через год так и не смогла найти дорогу по всем туннелям. С каждой неудачной экскурсией по холодному, тёмному, пропахшему плесенью туннелю она расстраивалась всё больше и больше. Вдобавок к тому, что ей не удалось заполучить сильного самца-дракона, казалось, что её план развеялся как дым.
Но возвращаться домой с пустыми руками было невозможно. Торсген отказался бы от своего предложения предоставить ей место в Рагеле, и она стала бы для них всего лишь бесполезной младшей сестрой. Поэтому, несмотря на то что всё её тело болело, она заставила себя вернуться в туннели в поисках потайной комнаты, потайного хода — любого места, где Всадницы могли спрятать браслет Пагрина.
На этот раз, когда её ботинок задел край хрустального сталагмита, она не смогла остановить падение. Боль пронзила её колени, и она вскрикнула, когда шар дыхания дракона выпал из её пальцев. Пол туннеля выбил дыхание из её лёгких, и она лежала, растянувшись в тени. Её шар отскочил от скалы и остановился на жилке сверкающего розового кварца. Она уставилась на него, ожидая момента, когда оно треснет и выпустит пламя, оставив её в кромешной темноте. Это было бы вполне типично. Но, к счастью, он остался целым.
Элька перевернулась на спину. Маленький шар был слишком мал, чтобы осветить потолок туннеля, и она уставилась вверх, в бархатные тени. Её нога и рука болели, в коленях пульсировала боль, а выступ скалы впивался прямо в затылок. Она сегодня не мылась, и чистая одежда, которую она надела перед ужином, теперь была покрыта паутиной, и она боялась даже подумать, что ещё может быть. Она понюхала подмышку и поморщилась.
В тот момент она бы отдала своего дракона и всю одежду из своего домашнего гардероба только за то, чтобы уютно устроиться в кресле с хорошей книгой и Эмбер на коленях. Только мысль о лице Торсгена заставила её подняться. Она не представляла его сердитым, Торсген не злился — она представляла его разочарованным. Она видела, что он смотрит на неё как на работника, который не выполнил свою норму и, как считалось, больше им не нужен. Ты не можешь уволить кого-то из своей семьи, но ты можешь отречься от него. И она не сомневалась, что Торсген сделает это, если она потерпит неудачу.
Так что Элька поднялась на ноги, подобрала причиняющий беспокойство шар и продолжила путь в темноте. До её первого полёта оставалось ещё несколько месяцев, но это давало ей возможность уложиться
