Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах - Джеки Стивенс

— Именно, — согласилась Эйнсли с таким юношеским задором, что Арчи заподозрил в ней самой частичку фейрийской крови. Совершенно неисправима.

Арчи попытался важно кивнуть

— Полагаю, я справлюсь с этим, Ваше Высочество.

— Чудесно. И если встретишь здесь фейри или какое другое волшебное существо, будь вежлив, но не заключай с ними сделок. Ничего у них не бери. Не называй своего полного имени. Не благодари. Или… в общем, просто ничего не делай.

Арчи снова кивнул. Он был уверен, что расхохочется, если попытается заговорить.

Эйнсли обернулась и нашла взглядом своего гвардейца, который тенью следовал за ними на почтительном расстоянии.

— Вот видите, сэр Каллум, какая я хорошая учительница? Им определенно следовало позволить мне самой стать поручителем Арчи.

Рыцарь терпеливо кивнул:

— Несомненно, Ваше Высочество, именно так оно и выглядит.

Арчи всё-таки фыркнул, не в силах больше сдерживаться, но затем решил сжалиться над рыцарем и покрепче перехватил руку принцессы.

— Может, вернемся к остальным, принцесса?

Эйнсли шумно выдохнула, сдувая со лба непослушный локон.

— Пожалуй. Если это необходимо. Брат говорил, что я возненавижу эту часть, когда все просто сидят в тишине.

Арчи вскинул бровь:

— Вы имеете в виду саму охоту?

— Да, — ответила она без тени иронии. — Мне нравится стрелять, но… не знаю, понравится ли мне кровь. И это сидение на месте. И… — Она нахмурилась. — Ох, лютики-цветочки. Не говори мне, что мама была права; охотник из меня так себе, верно? Мне просто не нравилась мысль, что все ушли навстречу приключениям без меня.

Арчи пытался переварить её слова. Она рвалась на охоту, но не любила охотиться. Она схватила его за руку, как только ей стало скучно. Неужели он мог надеяться, что принцесса пришла сюда только потому, что ей нравилась его компания?

В таком случае он не мог её разочаровать. Не мог просто молчать. Но экспромтом выдавать остроумные фразы было не в его стиле, если только речь не шла о заученных стихах или пьесах. И прежде чем он успел собраться с мыслями, они вернулись в лагерь, где их встретил чересчур воодушевленный молодой человек.

Эйнсли крепче сжала руку Арчи, словно пытаясь придать ему уверенности своим королевским присутствием, пока тот боролся с желанием уменьшиться в размерах. Темноволосый лорд был одет так же, как Арчи — как благородный охотник. Но то, как он носил эту одежду — вздернутый подбородок, острый и гордый взгляд.

Он не просто играл роль лорда; он был им до мозга костей.

— А, вот и вы, Эйнсли, — произнес он с ленивой, растянутой манерой речи. — Должен сказать, я был удивлен, узнав, что вы присоединились к нашей охоте.

— С чего бы это, Деклан? Вы знаете, что я умею стрелять. — И несмотря на свои недавние признания, теперь Эйнсли, казалось, была готова вытерпеть любое препятствие, будь то кровь или скука, лишь бы доказать свою правоту.

— Да, но я полагал, что вы всё еще… в трауре, — сказал молодой лорд. Арчи почувствовал, что за этими словами и вежливыми масками скрывается нечто большее. Будто они говорили на другом языке. Они называли друг друга по именам, и Деклан знал, что она умеет стрелять, хотя Эйнсли говорила, что об этом мало кто знает за пределами семьи.

Определенно, их что-то связывало в прошлом.

Лицо Эйнсли стало непроницаемым. Пожалуй, даже опасным. Улыбка на губах, но кинжалы в глазах. Сейчас она была не просто принцессой, а молодой женщиной, которая могла бы стать королевой.

— Что ж, нельзя горевать вечно.

Деклан сохранил улыбку, ни в чем ей не ступая, он был куда смелее и острее на язык, чем Арчи когда-либо мог надеяться стать. Или, возможно, просто глупее.

— Рад слышать это от вас. Тем более что в этом сезоне я намерен побить замковый рекорд по добытым оленям

— Неужели?

Он склонил голову с притворной скромностью, используя этот жест, чтобы подойти на пару шагов ближе.

— Да, ведь этот рекорд был установлен более четырех лет назад. Я бы побил его раньше, если бы не чума.

— Возможно, — ответила принцесса с легкостью парирующего клинка. — Но если бы не чума, нынешний обладатель рекорда был бы здесь и сам защищал свой титул, так что вы всё равно в выигрышном положении.

— Безусловно. А я верю, что мужчина должен пользоваться любой возможностью, которая представляется. Нельзя горевать вечно, как вы сами сказали. — Деклан подошел к принцессе уже слишком близко, и сэр Каллум шевельнулся, его доспехи предостерегающе лязгнули.

Это был простой жест, понятный человеку любого сословия.

Арчи тоже следовало бы возразить. Он был уверен, что сделал бы это, будь перед ним человек его круга. Но мог ли он вступать в прямой конфликт с лордом?

Деклан с презрением взглянул на сэра Каллума и Арчи, словно уже объединил их в своем уме в одну кучу прислуги. И тут Арчи осенило.

Да. Как минимум, Арчи был рад, что этот человек принял его за одного из молчаливых защитников принцессы. Эйнсли стоила того, чтобы рискнуть и оскорбить такого лорда.

Но Деклан уже отвернулся, его грациозный уход был лишь слегка подпорчен тем, что он споткнулся о кота. Или, может быть, кот подставил ему подножку специально?

С таким котом, как Лео, трудно сказать наверняка.

Эйнсли вздрогнула и расслабила плечи, как только молодой лорд скрылся из виду.

— Этот человек… Он считался другом моего брата. — Она произнесла это так, будто одного этого факта было достаточно, чтобы его проклясть. Эйнсли, судя по всему, очень любила брата, но не жаловала его друзей?

Арчи пытался собрать разрозненные кусочки воедино — все те слова, что были сказаны, и те, что остались за кадром.

— Значит, ваш брат… Это он удерживает нынешний охотничий рекорд?

— Да, именно, — её голос снова стал тихим и печальным. — У моего брата было много таких «друзей». — Она указала на удаляющуюся спину лорда. — В одну минуту они подражали ему или заискивали, а в следующую использовали как ступеньку или даже предавали. Будто единственное, что они в нем видели и ценили — это корона. Я стала замечать это всё чаще после его смерти — когда им больше не нужно было притворяться. А потом я заметила… что и многие из моих придворных дам ведут себя так же.

Арчи нахмурился. Эйнсли говорила, что ей одиноко, но только сейчас он осознал масштаб этого одиночества. Она ведь принцесса! Даже если бы