Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах - Джеки Стивенс

С самого начала Арчи знал, что Руперт должен унаследовать и дом, и мельницу. Целиком. Это были активы, которые работали только как единое целое, и попытка разделить их поровну лишь заставила бы братьев вцепиться друг другу в глотки.

Арчи было всё равно, что Харрису достались осёл и телега.

Но когда Арчи увидел в завещании своё имя рядом с волшебным котом… что ж, он решил, что это насмешка, но, возможно, это было не так. Вместо оскорбления это могло быть оливковой ветвью. Арчи был третьим сыном. Он никогда не должен был оставаться на мельнице, но вместо того, чтобы запереть его в очередном ученичестве, отец оставил ему приглашение следовать за собственной мечтой.

Быть самому себе хозяином и обрести свободу.

Ему не обязательно быть нормальным. Не тогда, когда у него есть волшебный кот.

— И каков твой план? — спросил Харрис.

Это было лишь продолжение королевского замысла, но слова легко слетали с языка:

— Позволь тебе доставить припасы. Смешайся с прислугой. Найди способ пробраться в цитадель.

— А потом?

— А потом… — Что будет потом? Возможно, он не узнает этого, пока не пересечёт ворота Огра, но Арчи почувствовал новый прилив надежды, когда они приблизились к знакомой лавке старьёвщицы. — Можем остановиться здесь на секунду?

Харрис склонил голову набок:

— Хочешь прикупить себе ещё один наряд для бала?

— Вроде того, — ответил Арчи, готовясь спрыгнуть с телеги.

***

Лео не удивился, когда Арчи снова пришёл к Табите. Мальчишка ничего не мог сделать без его помощи, и сейчас он снова выглядел как взъерошенный босоногий сын мельника.

Но Лео удивился, когда Арчи подошёл к крыльцу и опустился перед ним на колени.

— Ты ведь Леопольд, верно? Принц, я имею в виду?

Лео поморщился. Как этот недотёпа догадался? Вопрос возник рефлекторно, от удивления и даже гнева. Лео знал, что Арчи умнее, чем кажется, умнее, чем кот когда-либо признавал. Но почему Арчи не мог подождать, пока они останутся одни? Здесь же Табита.

Что она сделает? Начнёт заикаться и ахать, видя в нём только принца?

Или просто откажется верить, видя в нём только кота?

Лео не знал, какая реакция ранит его сильнее. Он так долго хотел вернуть своё имя и статус, но теперь всё изменилось.

Лео всегда было легко понять, почему такой парень, как Арчи, мечтает стать принцем. Но ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы понять, почему принц может желать быть просто человеком: иметь нескольких верных друзей и не чувствовать такой ответственности за всё на свете. Проклятый принц и лишённый наследства сын мельника, возможно, это две стороны одной и той же медали; сама мысль о том, что их ценность должна основываться на классовой принадлежности, была ложной.

Но Табита даже глазом не моргнула, отстраняя от себя полдюжины кошек, которых кормила.

— Конечно, Том — принц. Кем ещё он может быть? И мне давно следовало… — Затем она подхватила Лео и поцеловала его прямо в пушистую макушку.

Что ж, это было ново. Но его лапы остались лапами.

Табита вздохнула:

— Не сработало. А в сказках всегда срабатывает. Поцелуй истинной любви может разрушить любое проклятие фейри. — Но она не унывала долго, быстро подыскивая другое решение. — Но я-то знала его только котом. Может, у него есть другая возлюбленная, с которой мы могли бы попробовать? Кто-то, кто знал его до превращения?

«Другая возлюбленная»? С какой стати ему нужна другая возлюбленная?

Лео покачал головой, пытаясь сосредоточиться. Если поцелуй Табиты не помог, то ничей не поможет. При дворе было несколько девиц, которых интересовал его титул, но ни одна из них не стала бы возиться с ним в облике кота. Да и Лео мог признать, что до превращения он не был особенно приятным человеком. Не в том истинном и бескорыстном смысле, которого требовало бы такое исцеление. Но Табита попыталась. Она осталась. Это чего-то да стоило.

Возможно, он изменился гораздо сильнее, чем казалось внешне, потому что он знал: ему не нужна никакая другая. У него уже была самая добрая и самая нелепая девушка на свете.

— Мне нужно ехать в Карабус, — сказал Арчи, всё ещё стоя на коленях, как истинный проситель перед своим принцем. — Там человек, в котором король сомневается. Он утверждает, что на его землях всё ещё свирепствует чума, и он может быть причастен к появлению бешеных псов на фестивале. Я полагаю, этот Маркиз — твой дядя, но его крепостные называют его Оргом.

Арчи покачал головой, понимая, что его несёт.

— И я просто подумал… я хотел попросить тебя поехать со мной, но, думаю, я должен сделать это один. Мне нужно проверить, смогу ли я стать человеком, достойным твоей сестры, и сотворить собственную магию. Но я всё равно хотел поблагодарить тебя — за то, что ты довёл меня так далеко. Ты не обязан был этого делать.

Да, обязан был. Всё, что Лео делал для Арчи, было лишь погоней за собственной памятью. И то, что Табита и Арчи до сих пор считают его каким-то самоотверженным существом… что ему с этим делать? Но он всё ещё хотел сражаться, по своей, эгоистичной причине.

Поцелуй Табиты не сработал. Лео всё ещё проклят, потому что не завершил свой квест по прекращению чумы — чумы, которая, по словам Арчи, всё ещё продолжается в Карабусе.

Это и был корень проблем, последний кусочек пазла.

Арчи уже повернулся и пошёл прочь. У Лео было всего несколько мгновений, если он хотел спрятаться в телеге — всё ещё в своей лучшей маскировке. Никто никогда не подозревает кота.

Но Табита не выпускала его из рук.

Он не собирался царапать её ради свободы, но в этом и не было нужды.

— Тебе пора идти и снова быть героем, не так ли? — спросила она без подсказок.

Лео кивнул, напряжённый и готовый к прыжку. Но она всё ещё его не отпускала.

Капля влаги упала на его шерсть.

— Я знаю, что ты — принц, и что в тебе есть магия, но я только что тебя заштопала. Ты был весь в крови. Ты так напугал меня… я боюсь, что если отпущу тебя, ты снова пострадаешь или совсем не вернёшься.

Ещё больше влаги намочило его шубку, как летний дождь. Та часть его, что была котом, негодовала.

Та часть, что была человеком, была раздавлена.

Он и раньше видел, как Табита плачет, но не так. Не из-за него.

Табита вздрогнула, будто борясь сама с собой.

— Ты не можешь остаться. Ты