Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах - Джеки Стивенс

— Мы могли бы попробовать кое-что другое. — Он посмотрел на тесто в своих руках. — Мы могли бы его отравить.

Женщина даже не вздрогнула.

— Я думала об этом. Но я видела, как он ест сырое и даже тухлое мясо. Что может его отравить? А если не сработает с первого раза, и он заподозрит неладное… Исчезают те, кто задает вопросы и создает проблемы, но я боюсь не за себя. Я боюсь за своего ребенка. — Она посмотрела на Грету.

— Я понимаю. Но вы же знаете, что так продолжаться не может. И теперь, когда я здесь, вам не придется брать вину на себя, если что-то пойдет не так. — У него не было ребенка, о котором нужно было думать, а в случае успеха ему была обещана великая награда.

Хельга замялась:

— Это огромный риск.

Арчи кивнул и достал поднявшееся тесто.

— Тогда давайте сделаем так, чтобы это сработало. Что мы можем использовать? Какие травы у вас есть?

Слова звучали храбро и решительно. А затем всё начало рушиться. Когда отравленный хлеб, наконец, допекся в печи, в кухню вбежал стражник — Мэтью.

— Это ты привез ту телегу? Ты какой-то боец? А ты хоть знал, что привез с собой принцессу Умбрае?

29. Кошачья схватка

Эйнсли была наделена многими талантами. Красотой. Острым языком и метким глазом. Но вот чего она совершенно не умела, так это смешиваться с толпой слуг. План пробраться сюда незамеченной развалился в мгновение ока. Когда Арчи последовал за стражником Мэтью в главный зал, всё еще сжимая поднос с едой (которую он надеялся подать Маркизу как его последний отравленный ужин), принцесса уже была там. В крестьянском платье она отвешивала низкий реверанс человеку, в котором, казалось, совсем не узнавала своего дядю.

И это было неудивительно — Арчи и сам с трудом признал бы в нем человека. Маркиз-Огр был чудовищно раздут, его лицо обезображено. Жесткие каштановые волосы пучками росли в самых неожиданных местах. У него не хватало половины уха. Он был бос и облачен лишь в просторный халат, вероятно, единственную одежду, которая могла налезть на его монструозное тело.

Это был истинный огр.

— Здравствуйте, — попыталась начать она, выпрямляясь и говоря с огром непривычно мягким тоном. Никто не удерживал её, стражники и слуги явно предпочитали держаться на расстоянии, но и пути к отступлению ей не оставляли. — Вы хозяин этого замка? Я, Энни. Энни Миллер. Простите, что спряталась в телеге и не представилась раньше, я просто не хотела, чтобы братья меня увидели. Полагаю, вы тоже приставите меня к работе?

Огр даже не моргнул, сверля её взглядом со своего места за столом.

— Принцесса Эйнсли.

Сердце Арчи ушло в пятки. Эйнсли попыталась возразить:

— Нет. Я…

— Не играй со мной, девчонка. То, что ты не видела меня в человеческом облике почти пять лет, не значит, что я не видел тебя. Ты — принцесса, и если ты здесь, значит, король знает гораздо больше, чем ему положено. Скоро он придет со своей армией, но, по крайней мере, ты станешь моей разменной монетой.

Эйнсли опустила руки и вскинула подбородок.

— Ты не можешь быть моим дядей. Ты просто зверь. Те монстры, которых ты посылал, убили твою собственную сестру.

Огр лишь пожал плечами, подавая знак людям запереть принцессу.

— Я бы предпочел короля, но животные глупы, даже когда я сам встаю во главе их стаи.

Арчи взглянул на своё оружие: отравленный хлеб. Но яд подействует слишком медленно, чтобы спасти принцессу. К тому же это слишком рискованно, если огр уже связал их с Эйнсли. Что же делать?

Эйнсли яростно сверкнула глазами:

— Неужели не нашлось мужчины, способного выступить против тебя?

— Я позволял попробовать каждому желающему.

Арчи выронил поднос, наконец обретя голос. У него не было времени придумывать новый план, но он не мог выпустить принцессу из виду.

— Я попробую.

Эйнсли обернулась:

— Арчи… — В этом слове слышалось искреннее извинение, но Арчи винил только себя. Ему следовало знать, что принцесса что-нибудь выкинет. Требовать от неё остаться в стороне, как когда-то её брат, было выше человеческих сил. Он просто надеялся на чудо.

И теперь ему пришлось оставить прежние планы и вцепиться в новую, безумную надежду. Ведь в беде была не только Эйнсли. В беде был весь Карабус, а может, и Замковый город.

Всё королевство.

Огр поднялся, отодвигая стол своим массивным телом. Тяжелые шаги отозвались эхом на треснувшей плитке.

— Ты новенький. Тот самый, что привез принцессу? — Он размял плечи, готовясь к бою. — Полагаю, один этот дар дает тебе право бросить мне вызов, если ты действительно этого хочешь. Тебе нужно оружие?

Старый лук Арчи был сломан. Шест остался в телеге, и Арчи не знал, где он сейчас. Мэтью, казалось, был готов отдать своё копье, но остальные стражники и слуги уже разбегались по углам, увлекая за собой принцессу. Они очистили середину зала так быстро, что стало ясно: этот кровавый турнир проводится здесь не впервые.

Арчи тяжело сглотнул, но шагнул вперед без копья. Он никогда не хотел решать конфликты таким образом, чтобы его видели как еще одного огра, но ради спасения Эйнсли он был готов на всё. Он сыграет любую роль и применит любое умение, чтобы помочь принцессе.

Именно таким героем он и хотел быть.

Он размял руки точно так же, как огр, делая вид, что действительно собирается сразиться с чудовищем в одиночку.

— Я слышал, ты позволяешь противнику самому выбирать, в каком зверином обличии ты будешь драться.

— Верно. У тебя есть предпочтения? — Огр начал демонстрировать свои возможности в гротескном танце растягивающихся мышц и хрустящих костей.

Каждая новая форма была очередным кошмаром.

Огромный лев. Рогатый бык. Искалеченный, угловатый медведь — и у каждого не хватало половины уха.

Но Арчи искал взглядом совсем другое животное. Эйнсли пришла за ним, значит, пришел и кое-кто еще? Кое-кто, чьи планы всегда совпадали с её планами? Возможно, в этот раз он и его волшебный кот смогут одолеть зверя, объединив свои силы.

***

Что этот придурок-мельник творит? Тянет время? Не похоже, чтобы у него был план, и Лео уже весь извелся, желая спрыгнуть с балок и самому напасть на огра.

Он уже делал это раньше.

Но это было до того, как он узнал, что след всех монстров, терзающих его землю, ведет к его пьяному, хвастливому дяде. До того, как Табита плакала и умоляла его не рисковать собой. Разрываясь между слезами Табиты и бледным лицом сестры,