Отверженная Всадница - Керри Лоу
Но, по крайней мере, это продлится всего год.
— Всего лишь один год моей жизни, Эмбер, и когда я вернусь, мы втроём будем управлять делами. Я сяду во главе стола рядом с Торсгеном и Франнаком. Может быть, они даже назначат меня управляющим новой фабрикой.
Элька представила себя на высоком мостике над заводским цехом, под ритмичный стук сотен ткацких станков. Её фабрика, её рабочие, во главе со своей семьей строят новое будущее для Таумерга. Она скорректировала образ, добавив пояс и два заводных пистолета с деревянными рукоятками, инкрустированными золотом. Потому что её план нажил бы ей врагов, но она не позволила бы этому остановить её. Нет, если бы это означало занять место рядом с братьями.
Эмбер подставила ладонь, желая погладить его по голове.
— Лучше бы тебе быть живым, когда я вернусь, — сказала она ему. Он тихо замурлыкал.
Встав, она поставила свою дорожную сумку на кровать и в последний раз проверила её содержимое. Она знала, что Торсген расспросит её о каждом элементе её плана, включая придуманную ею легенду, и была уверена, что он обыщет её сумку перед уходом. Вот почему она спрятала контрабанду на дне сумки на шнурке, а сверху положила кружевное белье. Торсген и Франнак никогда бы не стали рыться в её трусах.
Она позволила себе две небольшие контрабандные покупки. Во-первых, кусочек красной хны. Торсген счёл бы это совершенно излишним, но только потому, что у него от рождения были тёмные волосы, отливающие полуночным светом, а не мышино-каштановые, как у Эльки. Она красила волосы в красный цвет с двенадцати лет. А вторым подарком был маленький кошелёк с деньгами. Она говорила, что она — никто из городов, но мысль о том, что она может остаться на год без гроша, вызывала у Эльки дрожь. Она не была уверена, будут ли в Киерелле принимать гальдеры в качестве валюты, но золото, несомненно, было золотом.
Она собиралась взять с собой свои метательные ножи, но прихватила с собой и другое оружие. Её братья не были настолько беспечны, чтобы оставить заводной пистолет валяться где попало, но Элька взяла из ящика стола в кабинете Франнака заводной пистолет. Оружие не было смертельным. Он стрелял капсулами с корнем багульника, которые взрывались в облаке дыма и лишали человека сознания. Она упаковала его в маленький мешочек вместе с маской, которую ей нужно будет надеть, чтобы защитить себя, если она когда-нибудь выстрелит из него.
Итак, она была готова, но всё же колебалась.
Она слышала, как её братья направлялись в гостиную на третьем этаже. Они, должно быть, обсуждали дела без неё. Всё, что ей нужно было сделать, это спуститься вниз и объявить о своём плане.
Вместо этого она вернулась к своим высоким окнам. Последние пять дней она обдумывала свой план. До сегодняшнего утра она искала идеальную повозку, с которой может отправиться в Киерелл. И за это время она проигнорировала три записки от Даана, доставленные из рук в руки. Воспоминание об их поцелуе всё ещё было сладким на её губах, и если бы она закрыла глаза, то почувствовала бы исходящий от него аромат чёрного перца и дубового мха. Её кожа помнила, как он убрал длинную чёлку с её глаз, и её пальцы ощутили его прикосновение, вплетённое в её собственные. Она представила, как ярко, должно быть, горела её искра в тот день, который они провели вместе на барже.
Но если бы она ответила на его письма и поехала к нему, то провалилась бы в дверь, которую открыл между ними его поцелуй. И тогда она осталась бы в Таумерге. И она была бы никем, на неё не обращали бы внимания её братья, и она никогда не заслужила бы и малой доли того уважения, которым они пользовались. Торсген не позволил бы такой глупости, как любовь, помешать ему достичь своих целей, и она бы тоже этого не сделала. Даже если, думая о тёмных ресницах Даана и его озорной улыбке, она забывала обо всех фабриках, Бесконечных рабочих и драконах.
— Меня не будет всего год. Пожалуйста, не забывай меня, Даан.
Она шептала мольбу так близко к окнам, что стекло запотело от её дыхания. Затем она вернулась в свою спальню, надела сапоги на каблуках и направилась вниз. Дверь в гостиную была плотно закрыта, и Элька распахнула её без стука. Представив, как Торсген входит в комнату, она расправила плечи, подняла глаза и решительно сжала губы.
— Искры, Элька, ты здесь не нужна, — слова Торсгена были резкими по краям и холодными в середине.
Она проигнорировала его и направилась к бару с напитками. Он был круглым и стоял на четырёх тонких ножках из железных прутьев. Дверца из светлого дерева была украшена заклепками, и Элька повернула металлический клапан, служивший ручкой. Внутри аккуратными рядами стояли цветные бутылки со стилизованными этикетками. Она выбрала фиолетовую бутылку джина «Старый исследователь колёс», любимого напитка Торсгена, и налила себе изрядную порцию в хрустальный бокал.
— Элька? — теперь Торсген был раздражён, она поняла это по тому, как он растянул её имя.
Она повернулась лицом к комнате с джином в руке. Её братья сидели вокруг большого стола, поверхность которого была украшена винтиками, выкрашенными в чёрный и золотой цвета. Они оба наблюдали за ней, и Элька с трудом сдерживала улыбку от такого внимания. Её ладонь, прижатая к стеклу, вспотела, а сердце колотилось, как поршень, но она старалась не нервничать.
— Я знаю, с какими проблемами мы столкнёмся, когда найдём работников для нашей супер фабрики, — начала Элька, наклоняя бокал в сторону братьев, — и я знаю, что мы вложили в этот проект достаточно денег, и если он не сработает, мы останемся без гроша.
— Сверкающие искры, Элька! Откуда ты это знаешь? — перебил ее Франнак.
Он держал блокнот на колене, но тот упал на пол, когда он попытался подняться на ноги. Пока рука Торсгена не остановила его.
— Но всё в порядке, — продолжила Элька, не обращая внимания на то, что её прервали, — потому что у меня есть решение.
Она подождала, пока это заявление повиснет в комнате. Франнак посмотрел на неё так, словно она была головоломкой, которую он не мог разгадать, но глаза Торсгена сузились.
