Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

– Рам! Рамушка! Ра-а-ам!

Мать отчаянно звала Ха Рама, пока его глаза не перестали видеть и не окрасились в красный цвет. Он хотел ответить: «Мама, я здесь. Это Рам. Не токкэби, а Рам», но не мог. У него не получалось вымолвить ни слова матери, пока она ревела навзрыд и что-то причитала. Раньше у нее всегда было полное любви радостное выражение лица, поэтому он не мог представить ее в таком состоянии.

– Рам, узнаешь голос старичка?..

Это был голос, отягощенный чувствами вины и жалости, но в то же время отчего-то ласковый. Он взял Ха Рама за руку и вытянул его из мира, где все утопало в мамином голосе. Его руку с тех пор, как глаза стали красными, не держал никто, кроме отца. Именно благодаря теплу чужой руки, а не голосу, он вспомнил:

– Да, узнаю. Господин Мэн.

– Почему бы тебе не пойти со мной?

– Куда?

– В Ханян – место, где украли твои глаза. Будем жить там.

Юноша стал трясти головой, будто пытаясь отмахнуться от криков из воспоминаний. Живописные деревья и трава, белые облака на голубом небосклоне – все это стерлось из памяти вместе с любящим лицом матери. Ха Рам снова посмотрел на небо за окном. Почему его глаза не могут видеть? Почему он не может посмотреть на мир людей? В полностью красном мире, который виден ему, нет совсем ничего. Только алые небеса без единого облака.

Он опустил веки. Было бы лучше, если бы, когда он открывал глаза, вокруг было так же темно, как с закрытыми глазами… Если бы он с самого начала не знал, каким прекрасным было это голубое небо, возможно, он скучал бы по нему меньше? Может, тогда эти алые небеса не ощущались бы как проклятье?

2

Слуга согнул три пальца, а затем добавил к ним еще один. Вскоре все пять пальцев были сложены.

– Эх, снова…

Пробормотав это себе под нос, он опять выпрямил один палец. Ли Ён, лежавший с ним на одеяле, тут же сел. Тогда же слуга вытянул и второй палец. Принц, кипя от ярости, беспомощно рухнул на одеяло. Снова встал, и снова палец слуги оказался разогнутым. Обычно люди быстрее падают и медленнее поднимаются, но Ли Ён все делал наоборот.

– Чем дольше об этом думаю, тем дурнее… Только и сделала, что наврала, а жуликом меня называет!

Мужчина собрал все пальцы. Ему хотелось досчитать до ста восьми, но остановился он ровно на сорока восьми подъемах. Слуга передал принцу чашу с водой из жаровни и без всякого интереса ответил:

– Она была бы сумасшедшей, если бы говорила только правду докучающему… то есть пристающему к ней с расспросами незнакомцу.

Ли Ён глотнул воду, а затем заявил:

– Мне срочно нужно в художественную академию при дворце!

И почему он раньше этого не сказал?.. Принц все продолжал думать о той девушке, но тут, казалось, наконец пришел в себя.

– Вы придумали предлог, чтобы увидеться с тем художником?

– Я не за Ан Гёном.

– Что? Тогда зачем вам в…

– Подходящий для такой работы человек – подмастерье. Чхве Гён[27]! Я должен с ним встретиться.

Если речь идет о подмастерье, то это, вероятнее всего, художник низшего ранга, да и в академии таких уж точно больше десятка. Просто удивительно, когда он успел додуматься до такого? Принц не может так просто уступить, когда дело касается картин.

– Вы же в Ан Гёна вцепились, так почему внезапно передумали и решили обратиться к художнику низшего ранга? Если для вас картины первого – это «скромная» просьба, то картины второго, выходит, еще скромнее?

– Пусть он и не высокого ранга, но портреты рисует отменные. Даже Ан Гён в этом с ним не сравнится. Наверное, он выходец из группы «Пэк Ю».

Портреты? Неужели… Слуга молился, чтобы принц Анпхён не сказал вслух то, о чем он только что подумал.

– Я попрошу его нарисовать ту девушку. Чхве Гён точно сможет сделать это так, будто она снова предстала передо мной. Тем более я давно хотел его картину себе, и это будет замечательная возможность!

…Он сказал ровно то, что и предполагал слуга. Кажется, принцу все-таки нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя.

– Если заодно и Ан Гёна удастся увидеть – совсем замечательно. И вообще, почему от отца все еще нет вестей?

Может, рано или поздно он все-таки ответит. При дворе не знают, что Ха Рама нашли случайно, но раз уж он вернулся целым и невредимым, то можно было ожидать вознаграждения – и картина Ан Гёна была идеальным вариантом. Но даже если не сложится с желанным полотном, то принц просто придет в академию, встретит художника и тут же забудет о той девушке.

– Я сейчас же все приготовлю, и мы отправимся в академию.

Когда мужчина встал, он услышал голос прислужницы:

– Ваше высочество, из дворца прибыл посланник.

Лицо Ли Ёна озарилось. Слуга встал, открыл дверь и вышел. Евнух, который не горел особым желанием встречаться с принцем, стоял во дворе надутый. В руке он держал что-то тонкое и упакованное в ткань. Это не могло не радовать. Прислуга в одних носках торопливо спустился вниз.

– Заходите, пожалуйста.

В этот момент он взглянул на обертку. Обычно картины приносят свернутыми, а это нечто своей формой сильно напоминало книгу. Не очень хороший знак с точки зрения влияния на принца Анпхёна…

И действительно, Ли Ён не сводил глаз с евнуха, вошедшего в комнату. Точнее, со свертка в его руках.

– Рад приветствовать вас снова, ваше высочество.

– Садись.

И не успел тот опуститься на пол, как принц уже протянул руку. Последовавшую за этим досаду слуга прочувствовал за всех: специально евнух это сделал или нет, но он даже не предложил принцу забрать принесенное сразу, как сел. Вместо этого он начал говорить:

– Ваше высочество, я пришел к вам с посланием от его величества относительно вашего ему письма.

– Сначала отдай…

– Во-первых, о выдаче таблички, подтверждающей ваш статус тэгуна…

Он вздохнул, прежде чем закончить. Письмо, которое Ли Ён недавно выслал вану, было очень длинным. Однако повествование об исчезновении государственного астронома уместилось всего в три-четыре строки. Остальная часть состояла исключительно из просьбы выдать ему табличку.

– Его величество велел вам воздержаться от таких длинных шуток, как бы скучно вам ни было.

– И это все?.. Подумайте еще раз, только хорошенько. Наверняка это не все, что он сказал… Этого не может