Лунный свет среди деревьев 2 - Екатерина Александровна Боброва
Зато вечером мы все дружно хихикали, наслаждаясь представлением: «Братец Ло и его очередная жертва».
Дворец не шел на поклон, прося меня угомонить стража. Он затаился, купаясь в злобе и предвкушая момент позора, когда меня вышвырнут вон вместе с наглым духом, а может, и казнят.
Конечно, они могли жаловаться. Наверняка, так и делали, но начальство не спешило передавать жалобы с приказом принять меры. Мы все выжидали…
Тронный зал
– … говоришь, пустые доспехи бегали по дорожкам? А шлемы?
Изобразив на лице страдание, главный евнух надел шлем себе на голову, и зал наполнил писклявый вопль «Мы верные псы вашей милости».
Император прикрыл лицо ладонью, плечи его затряслись от беззвучного смеха.
– Псы. Надо же… Как точно, – хмыкнул он с улыбкой.
Евнух поспешно растянул губы в слащавой улыбке.
– А что говорит мой сын Тяньцзи? – спросил правитель, отсмеявшись.
И главный евнух старательно повторил слова князя:
– Он говорит, что стражникам полезно быть настороже, а не надеется на охранный периметр. Ведь внутрь может проникнуть и опасный дух. Так что разумно не спать, а проявлять бдительность.
– Разумно, – согласно кивнул император. – Мы тоже не против разумности. Так и передай начальнику стражи.
– Ваше Величество, дерзкие шутки духа оскорбляют достоинство слуг дворца. Осмелюсь просить государя о справедливости.
И слуга развернул свиток с жалобами – тот раскатался до самого пола.
– Моя дочь сейчас под следствием. Ей некогда разбираться с глупыми шутками, – отмахнулся император, давая понять, что вопрос закрыт.
Дворец готовился к празднику: на воде качались лодки, украшенные золотыми и красными драконьими головами, по берегам прудов возводились павильоны, где придворные будут совершать ритуальные приношения и зажигать благовония. Самый торжественный, одетый в алые ленты и цветы павильон соорудили для императора и членов его семьи.
Меня даже из вежливости не пригласили. Опальную принцессу уже вычеркнули из ритуальных книг. Никто не верил в то, что я останусь во дворце…
Утром, накануне праздника, мой брат будет призывать дракона, а после я доказывать свою невиновность…
Ань требовала, чтобы я облачилась в самый роскошный наряд, еще и корону фениксов надела. Я настаивала на простом и строгом наряде. В итоге она сдалась, и в тронный зал я отправилась в белом платье без единого украшения. Только волосы сколоты заколкой.
Не знала Ань, что по моему замыслу ничто не должно отвлекать внимание от дракона…
По лестнице поднималась без страха. Внутри плескался азарт, грызлось нетерпение. И только где-то в глубине копошился страх. Но лучше быть казненной, как дочь заговорщика, чем терпеть пытки, обвиненной в черном колдовстве.
И я смело шагнула в зал.
Вперед уходили ряды красных, как кровь колонн. Перед ними, держа в руках деревянные таблички—жезлы, выстроились в строгие шеренги министры в неизменных шапочках—крыльях – чисто мухи, выстроившиеся в очередь за вареньем. За ними колыхалась цветными нарядами, шелестела шепотками толпа наложниц, придворных дам, евнухов и чиновников помельче.
Отец решил сделать слушанье открытым? Я не против. Так даже лучше будет.
Нашла взглядом бабушку – она сидела сбоку на троне. Где-то там должен быть князь и брат. Вряд ли Вэньчэн справился и призвал дракона. Не думаю, что их так много в нашем мире, тем более детенышей…
В этот раз я не испытывала особого трепета, да и страха тоже. Когда тебя собираются пытать, должное уважение исчезает…
Твердым шагом преодолела расстояние до трона, опустилась на колени, совершая положенное число поклонов.
А народ здесь дисциплинированный… Никто даже тухлым яйцом не кинул. Не плюнул на спину. Только тишина установилась… неодобрительная такая. Кто-то из наложниц испуганно ахнул, боясь моего проклятия. Смешные… Будь я настоящей шаманкой, стала бы тратить силы на наложниц?
Краем глаза заметила стоявшего рядом с троном князя и брата. Вэньчэн словно высох за эти дни и видно было, что ему даже стоять тяжело. Сердце потянуло от жалости…
Мои подозрения оказались верны: он провалил ритуал. Двойная радость недоброжелателям. Сначала принцессу пыткам подвергнуть, а потом принца лишить наследного титула и выслать из дворца.
Кто там у нас на очереди за короной? Второй? Надо будет познакомиться, кстати.
– Ваша величество, ничтожная дочь просит позволения доказать, что она принцесса Линь Юэ, шестнадцать лет назад пропавшая из дворца.
И даже голос не дрогнул. Настоящие принцессы не показывают страх, даже если чего-то боятся.
– Дозволяю. Покажи нам истину, – донеслось от трона.
Погнали.
Первый акт Марлезонского балета.
Я поднялась с колен. Выпрямилась, гордо задирая подбородок. Повернулась к зрителям и выпустила дракона. Даром, что день был теплым – почти лето, но мы повысили температуру в зале сразу градусов на пять.
Под дружный «ах» ряды министров смялись и испуганно отхлынули прочь.
Дракон скользнул к потолку, и до меня донеслась волна радостного наслаждения – засиделся взаперти бедняга. А потом он низко – на бреющем – прошелся над головами собравшихся. Я аж залюбовалась. Во-первых, он подрос, став размером с журавля. Во-вторых, золото чешуи потемнело и приобрело рубиновый оттенок, а когти стали антрацитово-черными.
Народ с перепуганными воплями валился на пол, а те, кто остался стоять, спешно тушили начавшие тлеть шляпы.
Я с улыбкой маньяка – стоявший рядом со мной старичок аж вздрогнул, когда столкнулся со мной взглядом – поманила дракошу к себе.
Чешуйчатый проказник облетел вокруг колонны, потом плюхнулся у входа на дорожку – стража наставила на него копья, но без приказа нападать не решилась – и зашагал ко мне важно, оставляя выжженные проплешины когтистых следов на дорожке и черную полосу – от хвоста.
Я повернулась к императору. Полюбовалась на ошарашенное лицо отца. Не сдержала лукавой улыбки и пожатия плечами. Мол, как-то так, папочка.
Дракон приблизился, подпрыгнул, уцепляясь когтями за пояс, обвивая меня хвостом и кладя голову на плечо.
В сторону князя я даже смотреть боялась. Пусть мы и маленькие сейчас, но ведь догадаться ничего не стоит. Он морду дракона наверняка хорошо рассмотрел, да и шрам у меня до сих пор на плече от его меча – заныл, собака, стоило вспомнить.
Надо отдать должное отцу, он быстро пришел в себя. Кивнул евнуху, и тот с силой застучал жезлом по полу, призывая к порядку. Куда там… Кто-то кашлял. Кто-то ругался. Наложницы дружно изображали обморок. В зал торопливо вбегали слуги с ведрами воды – тушить шляпы и дорожку.
Но постепенно порядок был восстановлен, и повинуясь отданному шепотом распоряжению императора, главный евнух громко известил:
– Доказательства приняты. Обвинения сняты. Имя ее высочества очищено.
Я поймала взгляд сияющих
