Дочь врага - Мелисса Поутт

– Думаю, остальное ты знаешь, – говорит Тристан, возвращая меня в настоящее.

Я откашливаюсь. Тристан изучающе смотрит на меня, проверяя мою реакцию.

– Твой отец знал обо мне?

Тристан поджимает губы.

– Один раз он даже дразнился, что я должен подстричься, прежде чем идти в разведку, на случай если меня поймают и у меня наконец будет шанс встретиться с тобой.

О небеса, мне нужна минута, чтобы переварить эту мысль.

– А Аннетт…

– Этого не должно было случиться. Это не то, чего бы я…

– Нет. Не в том… – Я шумно выдыхаю. Я не собиралась заставлять его чувствовать вину. – Я не расстроена. То есть она красивая и решительная, и на тот момент наш брак существовал только благодаря нескольким отчаянным словам, сказанным на моем смертном одре. Он был ненастоящим.

Его лицо становится смертельно серьезным.

– Для меня он всегда был настоящим.

Правда.

У меня жжет в груди от вины за то, что я была так слепа. Тристан смотрит на меня обеспокоенно, потом скатывается на кровать и обнимает. Он садится и как следует устраивает меня на постели, уложив головой на подушку. Я тянусь к нему, и он ложится рядом, утыкаясь подбородком в мою макушку.

– Тристан, – шепчу я.

Его сердце бьется сильно, но ровно, прямо у меня под ухом.

– Да.

– Я люблю тебя.

Он обнимает меня крепче.

– Мне кажется, я всегда любил тебя.

Слезы размывают мир вокруг, и до меня доходит, что именно я должна сделать. Я сажусь и смотрю на него сверху вниз.

– Я хочу за тебя замуж.

– Ну, у меня есть для тебя новости.

– Нет. Я хочу за тебя замуж. Я хочу, чтобы слова значили то, что они должны значить, когда я скажу их в этот раз. Давай сделаем это снова.

Он приподнимается на локтях.

– Ладно. – Внутри него поднимается волнение. – Правильная свадьба. С праздником. С платьем.

Моя рука взлетает в воздух.

– О судьбы, нет.

Теперь он выглядит смущенным.

– Спроси меня, согласна ли я взять тебя в мужья.

Он ухмыляется.

– Ладно, согласна ли ты взять меня в…

– Да! – кричу я.

Он смеется, и я кричу снова:

– Да. Согласна. Я беру тебя, Тристан, в мужья и делаю это всей своей сутью. С этого дня я полностью открываю тебе свое сердце. – Потом я кладу руку ему на грудь и задыхаюсь, когда давление растет и в моей груди, будто сердце увеличивается. – Ты почувствовал?

Он смотрит так, что у меня что-то дрожит внутри.

– Почувствовал.

О звезды, кажется, мы только что раскрыли нечто очень значительное в нашей с ним связи.

Его глаза сияют.

– Это все? Все, чего ты хочешь? Ты уверена?

Я поднимаю руку к его лицу и, едва касаясь, обвожу его челюсть. Может быть, если бы наши семьи и друзья могли прийти и порадоваться нашему союзу, церемония была бы красивой. Но это невозможно, так зачем об этом думать? Хотя нет сомнений, что боль оттого, что я оставляю их позади и сама двигаюсь вперед в жизни, будто их никогда…

Я останавливаю мысль и ложусь обратно рядом с Тристаном. Сейчас не время думать о грустном.

– Нет. – Я поворачиваю к нему голову. – Это не все, чего я хочу. – Дыхание сбивается. – Хочу, чтобы ты закрепил это поцелуем.

Он склоняется надо мной, и, хотя я чувствую его желание, он не торопится, приближаясь ко мне. Наши губы соединяются в мягком и нежном поцелуе. Он полон благоговения. Новой верности друг другу.

Связь натягивается сильнее тетивы на луке, и то, как она объединяет нас, подогревая страсть и увеличивая наслаждение, делает этот поцелуй только слаще.

Тристан касается чего-то в моем разуме, и я вздыхаю ему в губы.

– Что это было, во имя солнца небесного?

– Что? Это? – Он делает то же самое снова, и по моей коже прокатывается дрожь.

Вокруг нас циркулирует энергия. Внезапно расстояние между нами кажется слишком большим. Я притягиваю его ближе, и наши губы снова встречаются. Этого мало. Тристан без слов переворачивается на спину, укладывая меня сверху, а наши поцелуи доходят до предела страсти. Наши губы двигаются быстрее, руки сперва сжимают друг друга, потом становятся смелее и ищут большего. Исследуют. Я касаюсь его груди, веду ладонями по бокам. Его пальцы скользят по моей спине, потом оказываются на бедрах.

Моя кожа вспыхивает огнем. Я осознаю, как сплетаются моя мягкость и его сила, и это слишком хорошо, чтобы оставить только себе. Я отправляю ему волны удовольствия, которое он вызывает во мне, и с восторгом смотрю, как его глаза туманятся и закрываются.

Он быстро приходит в себя и запускает пальцы мне в волосы. Дыхание перехватывает, и я отправляю ему ощущение мурашек вдоль позвоночника. Тристан улыбается и пытается поцеловать меня в подбородок, но я успеваю поцеловать его в шею. В точности так, как он впервые поцеловал меня, и мне не нужно читать его мысли, чтобы понять, что он об этом думает. Он все равно передает мне свои мысли. Вскоре мы наслаждаемся ощущениями друг друга, молча следуя за ними. Это становится своего рода соревнованием, и приз мы делим на двоих.

Наши губы снова встречаются. Наконец у нас обоих кончается воздух, и я сажусь. Могу заниматься этим вечно.

Он присылает мне мой образ несколько секунд назад. Светлые, немного растрепанные волосы волнами лежат на плечах. Губы приоткрыты от удовольствия. Его мысли аккомпанируют. Ты такая красивая.

Я медленно тянусь к его рубашке и задираю ее. Тристан садится и стаскивает ее целиком. Его руки тянутся ко мне, стремясь прижать ближе, но я толкаю его вниз: мне надо насмотреться. Он красивый. Безупречный, кроме едва заживших звездообразных шрамов, одних на двоих. Я целую их – сперва на локте, потом на плече.

– Спасибо, – шепчу я.

Эти отметки – жертва. И жизнь. Больше чем слова и обещания, которые мы дали друг другу, – это доказательство, что я важна для него. Что я ценна для него. Я не средство для достижения цели, как и этот брак.

Тристан поднимает руку, находит на мне такую же розовую отметку, прямо под рукавом. Целует ее.

– Ты тоже меня спасла.

Спасла, и теперь точно так же, как я – его, он – мой. Я приникаю к нему, и он застывает, в точности понимая, о чем я его прошу.

Я все равно говорю это вслух.

– Тристан.

Я создаю собственное воспоминание – образ с моим прекрасным видом. С ним. Мое сердце истекает любовью, когда я прошу его всего одним словом:

– Еще.