Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

– Приди в себя.

Его взгляд вернулся к картине. Чхонги же смотрела только на свои руки. Хоть она и знала, что Рам не может видеть, все никак не могла найти в себе смелость повернуть голову в его сторону. Было лучше, когда она думала, что он не человек. Было лучше, когда она думала, что он небожитель. Было лучше, когда она думала, что просто накормит его и спасет.

Чхонги оглядела комнату – красиво и просторно. Вся мебель в комнате была аккуратной. Она посмотрела на Рама, и в его лице девушка рассмотрела собственную убогость. Ей подумалось, что это даже хорошо, что он ее не видит. Ей захотелось где-нибудь спрятаться, поэтому замечательно, что у нее есть возможность сделать это вот так.

– Художница Хон?

Она удивилась внезапному зову Ха Рама.

– Просто долго не слышал вашего голоса…

На самом деле он очень захотел ее услышать. Из-за длительного молчания на душе стало неспокойно. Но Рам этого не сказал.

– П-просто… смотрела на картину, ха-ха… Она не подходит для того, чтобы висеть на этой стене. У вас такой хороший дом, а моя работа… Она так убога, поэтому…

Чхве Гён схватил ее за запястье и потянул к себе. Щелкнув девушку по голове, он отпустил руку и сказал:

– Она так говорит, потому что скромничает. Ничего там убогого нет. Это ее лицо делает дом убогим.

– Знаю. Я не плачу за то, чему грош цена.

Тут их позвал прислужник:

– Стол накрыт.

Чхонги от неловкости тут же вскочила с места, благополучно забыв о юбке, на которую и наступила. Дверь открылась, и в комнату вошли Дори и Мансу. Они тут же остановились, провожая взглядом падающую на их глазах девушку. Раздался громкий «бух!», после которого девица Хон приложила палец к губам, отдавая Чхве Гёну, Дори и Мансу команду молчать. Первый кивнул и нахмурился, второй закусил губу и согласился, а третий просто застыл, смотря на нее удивленными глазами.

– Все в порядке? Вы не ударились?

– Эм…

– Мне показалось, что художница Хон только что упала.

– Нет! У-упала?.. О чем вы вообще говорите?! Что я, по-вашему, спотыкаюсь везде, где не попадя? Я не из таких девуш…

Она хотела подняться, но снова наступила на собственный подол. На этот раз особого шума не поднялось, и все благодаря быстрой реакции Ха Рама. Чхонги лежала и смотрела в потолок, чувствуя под собой что-то не очень мягкое, но очень теплое: девушка слишком поздно поняла, что это был он, но так и не могла встать. Она была так удивлена и смущена, что голова совсем перестала работать. Руки юноши обвивали ее спину. Он поднялся, поддерживая ее, и, едва сдерживая смех, спросил:

– Сейчас-то вы явно споткнулись?

Рам заставил Чхонги сесть. Она до такой степени была не в себе, что ни движения не смогла сделать самостоятельно. Как только она собралась с мыслями, первым чувством, вернувшимся к ней, был стыд. Девушка села и закрыла лицо ладонями.

– Разве вы не говорили, что вы не из тех девушек, что спотыкаются, где ни попадя? – дразнящим тоном сказал Рам, изо всех сил подавляя смех.

Она повернулась к юноше и возразила:

– Это была всего лишь ошибка! И вообще! В прошлый раз вы так же на меня рухнули, чуть не раздавили… Конечно же, вы об этом не помните. Так что давайте просто будем считать, что у нас ничья, и забудем об этом. Ладно?

– Я? Рухнул?..

– Да. Когда мы впервые встретились…

– А можно мы стол опустим? – улыбаясь, сказал Дори.

– У меня рука уже болит, – добавил Мансу.

Когда девица Хон пыталась встать, все разом вздрогнули, потому что боялись, что та снова упадет, но на этот раз все закончилось благополучно. Пока двое ставили стол, Чхонги выглядела так, будто была наказана. Чхве подошел к ней и прошептал:

– Вот уж правда, шила в мешке не утаишь… Опять за тебя краснеть.

– Перестань.

– Не ударилась хоть? Руки в порядке?

– В порядке.

– На всякий случай покрути запястьями. И плечи разомни.

Девушка принялась крутить правым запястьем, затем плечами. Все было в порядке. Проблема была только с ее раскрасневшимся лицом. Чхонги тайком понюхала собственную одежду. Потом понюхала плечо. Она взглянула на Ха Рама – тот прикрыл ладонью нижнюю половину лица. Непохоже, чтобы от нее слишком пахло.

Насупившись, она сказала:

– Если хотите смеяться – смейтесь во весь голос. Если долго сдерживать смех, можно лопнуть.

И опустила голову. Говорят, если ты неудачник, то и упав назад умудришься нос сломать, но лучше бы она действительно разбила нос. Что ей, лечь было некуда, раз на него приземлилась? Тьфу ты! В конце концов раздался сдержанный смех Рама – гораздо более тихий в сравнении с другими. Но Мансу смотрел на это иначе:

– Ого! Я впервые вижу, чтобы наш господин Ха так улыбался!

Ее словно кипятком окатило. Все испорчено. Оно и с самого начала было ужасно, но теперь точно пошло насмарку.

В комнате зажгли несколько свечей. Все четверо сели ужинать. Чхонги выглядела вялой, но сил поднять ложку у нее все-таки хватило. От блюд, расставленных на столе, текли слюнки, а столовые приборы двигались сами собой. Ей чувствовался вкус меда. В конце концов, еда и ее стыд – вещи несовместные.

Она стала медленнее орудовать палочками: ее внимание привлекло то, как ловко Рам ел. Пускай юноша немного возился с посудой на столе, но ложкой и палочками он владел на высшем уровне. Единственное, что выдавало в нем слепца, – то, как он слегка поддерживал столовые приборы левой рукой, но у него все равно ничего не падало. Наверное, он и писать умеет. Но как же он читает? Как он мог сдать экзамен на чин, если не видит? И почему ему обязательно было быть дворянином?..

– Вам не нравятся закуски, художница Хон?

– Нет-нет, все очень вкусно.

– А почему тогда я не слышу стука вашей ложки? Неужели наблюдаете за тем, как я ем? Настолько странно выглядит?

Мансу взглянул на Рама, зажав кончики палочек для еды во рту. Обычно астронома не заботило, что думают другие… но теперь все было иначе.

– Нет! То есть я, конечно, на вас смотрела… но не поэтому!

– Я ослеп, когда мне было около шести. Отец посадил меня к себе на колени и научил орудовать столовыми приборами. Я учился этому очень долго и даже сейчас продолжаю это делать. Вся моя жизнь – череда тренировок. И так будет всегда.

Шесть лет… и до сих пор? Чхонги положила палочки на стол и опустила руку.

– Могу я быть с вами честна?

– Да, пожалуйста.

– Я смотрела на вас, потому что