Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

– Не все художники, работающие в академии, получают государственные должности. Таких крайне мало. Можно просто доверить ей работу. Другого выбора у нас нет, верно? Или вы предпочтете обвинить во всем его величество вана? А может, его высочество принца Анпхёна?

Им действительно хотелось повесить все на тэгуна, но, если разобраться, в этом не было его вины. Его обвинение только приостановит работу академии, что скажется на других правительственных учреждениях. Единственное, что они могут сделать, – направить девушку в академию и заставить работать как чиновников, но не дать ей никаких официальных должностей. В молчаливом обмене взглядами все, кроме главного советника, похоже, согласились. Он улыбнулся и перешел к следующей теме для обсуждения.

– Этот вопрос уже выносили на повестку, но Соунгван…

Соунгван тоже был подвластен министерству образования и культуры, поэтому с губ соответствующего главы сорвался вздох. Мимо ветвистого дерева ветреный день не проходит, как и у министерства культуры, которому подконтрольно большое количество государственных органов, не проходит и нескольких дней без какой-нибудь беды.

– Решение отбирать одаренных слепых для обучения «Книге перемен»[52] вступает в силу с этого года. Так сказал его величество.

– Боже мой…

– Так он не передумал?

– Скорее всеми силами старался все учесть. Если начать подготовку в ближайшее время, то уже через два-три года все заработает в штатном режиме.

– Но для тех, кто не может видеть… «Книга перемен» будет очень сложна.

– У нас ведь уже есть хороший пример. Господин Ха.

– Это совсем другой случай. Он с самого детства был известен как одаренный ребенок, еще до того, как ослеп.

– Его величество верит, что где-то есть еще один такой Ха Рам. Сказал, что не надеется на то, что новенькие смогут писать самостоятельно, и ему достаточно, если они смогут запомнить всю книгу. Чтоб от зубов отскакивало.

– Ну выучат они ее, а что дальше-то? Если вообще получится наизусть ее зазубрить.

– Получат должность в Соунгване.

Все дружно покачали головами. Министр отозвался:

– Раз уж была оговорка, что нужно будет выучить текст наизусть, то пусть попробуют. Если не получится – его величество обещал, что сдастся. Пускай их обучают, а господин Ха будет время от времени помогать им своим опытом. Остальное оставим на усмотрение Соунгвана.

– Тогда господин Ха наконец сможет хоть иногда выходить из дворца и отдыхать. Это хорошо. Главное – чтобы не зачастил… Ну, пускай только иногда.

– Кстати, – вклинился левый советник, наклонившись вперед, – кто-нибудь видел его в последнее время? Помимо главного советника, конечно. Вы с ним явно часто встречаетесь.

– Буквально пару раз, и то издалека… А что?

– Я уже говорил, что видел его на встрече у Анпхён-тэгуна? Я был очень удивлен. Он так похож на своего дедушку… Все-таки кровь не обманешь.

Главный советник с улыбкой сказал:

– Это из-за его глаз. Будь они обычными – и он был бы даже красивее деда.

– Разве у местных детишек не было какой-то песни, которую они напевали о нем?

– «Не сажайте дерево рядом с домом Ха, девочки повесятся из-за жениха». Или что-то подобное.

– Да! Помнится, раньше так говорили, когда видели его дедушку. Что угодно были готовы отдать, чтобы хоть денек пожить в его теле, ха-ха! А вы, господин советник?

– А как иначе? Мало мужчин, которые об этом никогда не задумывались.

Они в шутку обсуждали семейную линию Ха, пока правый советник не привлек их внимание:

– Рык тигра сотрясает земли Чосона.

Он говорил о том, что несколько ночей назад в горах Инвансан жители слышали рев зверя. Слухи имеют свойство быть преувеличенными, но, судя по всему, рычал там не самый обычный тигр, а потому совсем проигнорировать происшествие было нельзя. Министры обменялись взглядами. Они поняли друг друга без каких-либо слов.

Это история, которую молодняк еще не слышал, но из старшего поколения знали все без исключения: звук в горах издает бог земли Ханяна, который ищет дедушку Ха, живущего на этих землях с самых ранних пор. Уважаемый чиновник, которого называли духом-покровителем этого края, и его внук Рам. После того как предков Рама отсюда прогнали, их дом снесли, а на участке построили нынешнюю резиденцию вана – Кёнбоккун. Именно поэтому Рама называют его покровителем. Королевская семья до сих пор не может определиться с судьбой дворца, в котором сейчас проживает: многие обеспокоены тем, что если энергетику участка по фэншуй не удастся сохранить, то в будущем может погибнуть много людей.

– Неужели Чхве Янсон[53] пытается использовать расположение дворца, чтобы повлиять на его величество?

– Разве то, что Ли Яндаль предложил разместить господина Ха в Кёнбоккуне, лучше, чем предложение Чхве о перемещении дворца? Я думаю, так всем было бы спокойнее. А вы как думаете, господин советник?

Главный едва заметно кивнул:

– Честно говоря, я тоже чувствую себя безопаснее, зная, что здесь есть потомок рода Ха. Ванская семья пролила слишком много крови…

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

21 января по лунному календарю

– Староват я… Такие странные иероглифы. Что не так с моими глазами? Ха-ха…

Чхве Вонхо громко рассмеялся и передал бумагу Кан Чхунбоку, стоявшему у стола. Это было официальное письмо от художественной академии.

– Не может такого быть. Вы ведь картины смотрите…

Однако Кан тоже потер глаза после того, как прочел письмо.

– Что-то я тоже ничего не понимаю… Хон Чхонги? Почему здесь ее имя…

– Ха-ха!.. Какая забавная ошибка… Разве может такое быть? Просят девушку стать художницей в государственной академии! Ха-ха… Ха? Стой, дай-ка сюда!

Дочь бывшего художника академии Хон Ыно – Хон Чхонги. Дочь… Слова на бумаге явно относятся к той самой Банди. Даже после того как они посмотрели на лист с разных углов и подставили под солнечные лучи из окна, надпись на нем не изменилась. Руки Вонхо дрожали.

– Ан Гён… Этот сумасшедший ублюдок!

Наставник вскочил со стула и выбежал из комнаты.

– Куда вы? – спешно окликнул его Чхунбок.

– В академию!

Кан замешкался, но затем схватил шляпу, теплую верхнюю одежду, ботинки и бросился за ним. Чхве, убежавший в одних носках, остановился, только выйдя за пределы ворот. Навстречу ему бесстыдно шагал тот самый безумец Ан Гён.

– Эй ты! Придурок!

В момент, когда Вонхо собирался схватить художника за воротник, Ан спокойно сказал:

– Давай сначала зайдем.

– Чего?.. Ладно…

Наставник, упустивший момент, идеально подходивший для того, чтобы взять Ан Гёна за грудки, в конце концов вернулся в «Пэк Ю» вместе с ним, хоть и не прекращая ворчать. Они вошли и закрыли дверь. Тогда он протянул руки, чтобы закончить начатое, но и тогда художник, словно избегая этого, быстро приземлился на стул.

– Садись же.

Он не