Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

Ноги Рама тряслись так сильно, что он не мог на них держаться, так что в конце концов он споткнулся и рухнул. Шокированный, Мансу помог ему подняться.

– Вы в порядке? Господин Ха, вы весь бледный!

Юноша стряхнул грязь с одежды.

– Все в порядке.

Только это всего лишь слова. Он был не в силах успокоить волнение в своей груди, поэтому просто схватил мальчика за плечо, не сумев больше сделать ни шагу. Рам не держал его с силой, лишь слегка оперся в качестве поддержки, но Мансу чувствовал, что рука юноши дрожит. Он старался не подавать виду, потому что понимал – эта дрожь не из-за страха. Значит, ему тоже нечего бояться.

6

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

24 января по лунному календарю

Солнце еще не взошло. Рам вышел из комнаты, что недалеко от Соунгвана, чтобы пройти к обсерватории. Все, что находилось внутри дворца Кёнбоккун, было хорошо ему знакомо, так что он вполне мог справиться в одиночку и не стал будить крепко спящего Мансу. Время, когда он может насладиться прогулкой в одиночестве, – именно то, что ему было нужно, особенно с такими запутанными мыслями, как в последнее время. «Поглотить глаза нечисти». Глаза. И нечисть. Благодаря хранителю этого места он до сих пор владеет своим телом… Ему хотелось бы превратить эти мысли в связный рассказ, но это казалось непосильным.

– Нечисть… Может, то, что овладевает моим телом, когда я теряю сознание, – это и есть нечисть?

Чтобы не попасться на глаза вану, пришлось идти в сторону Кёнхверу, располагавшегося чуть дальше двух обсерваторий: той, что используют сейчас, и только построенной каменной. Здесь был большой пруд. Раму нужно было обращать внимание на каждый свой шаг, сделает лишний – и все пропустит. Последним местом, которое видел Рам перед тем, как ослеп, было именно Кёнхверу. Поэтому оно осталось в его памяти как крайне ясный красочный образ. Каждый раз, когда юноша проходил мимо павильона, ему вспоминался тот день. Сегодня воспоминания мучили Ха Рама с особенной силой.

1-й год правления Седжона

(1419, год Желтой Свиньи)

7 июня по лунному календарю

– Папа, почему мы не можем поехать в Ханян? – спросил шестилетний Ха Рам.

В то время ему еще приходилось вставать на носочки и вытягивать шею, чтобы видеть мир, потому что все вокруг, кроме цветов на земле, было слишком большим и высоким. И отец тоже. Задавая вопрос, Рам откинул голову назад и посмотрел на папу. На фоне его лица, когда он смотрел на сына, всегда было голубое-голубое небо.

В этот день к ним прибыл гость из Ханяна, поэтому он спросил то же, что и его дедушка, когда умирал. Он скучал по этому городу до самой смерти. Говорил, что родной город – это источник жизненной силы. Но он за всю свою жизнь так ни разу и не ступал на те земли. Все, что было ему доступно, – далекий вид с горы Кванаксан. Взрослые говорили, что это произошло из-за запрета на въезд. Маленькому Раму было трудно понять эти слова.

Это было время, когда государство Чосон было только основано, а город Ханян назначен его столицей. Чтобы привести в порядок местные дела, людей, которые издавна жили в Ханяне, переселили в Кёнджу. В основном этому подверглись те, кто жил в местах, где собирались строить новый дворец – Кёнбоккун, но вместе с ними оттуда ушло и благополучие. После переселения Кёнджу был переименован в Янджу, а Ханян – в Хансон. Изменив названия, власти попытались полностью отделить от нынешней столицы репутацию Ханяна. Еще одной мерой был запрет на въезд в столицу. Дедушка Рама был совершенно свободным человеком, но он не мог вернуться в Ханян – свой родной город. А поскольку семья Ха относилась к местным богачам, владения которой передавались из поколения в поколение, им были наложены еще более строгие запреты. Люди же продолжали называть города Ханяном и Кёнджу. Легко изменить названия на бумаге, но привычки людей изменить трудно, как бы власти ни старались. В Ханяне, еще не до конца ставшем Хансоном, сохранялась особая энергия рода Ха.

Гость из Ханяна был крайне любезен. Его имя – Мэн Сасон, хотя все звали его просто старик Мэн. Говорят, он занимал должность главы министерства государственного управления. Но Рам не знал о его положении и о том, насколько высок был его статус. Ему господин Мэн казался просто дедушкой с добрым лицом, поэтому он продолжал ему улыбаться.

– Я приехал из-за засухи, – сказал господин Мэн.

Уже который год земли Чосона мучила засуха. Старики соглашались, что это был первый случай неурожая за долгое время. Сразу после вступления на престол нового вана сильные невзгоды охватили все восемь провинций страны, будто смеясь над всеми засухами, что были прежде.

В год Желтой Свиньи случились и другие погодные изменения. Волна холода охватила Чосон в январе и свирепствовала до самой весны, и даже в самый разгар сезона урожая случились заморозки. Полчища саранчи заполонили небо, превращая день в темную ночь, и град размером с целый каштан обрушился на алтарь, где совершалось жертвоприношение во имя дождя, из-за чего множество людей получили травмы. Когда появилось солнечное кольцо, предвещающее дождь, оно вселило в людей надежду – но осадки так и не выпали. А на небе даже в течение дня продолжала появляться звезда Тхэбэк, ныне известная нам как Венера.

В год воцарения нового вана было множество знамений, посланных Небом, которые не предвещали для страны ничего хорошего. На троне сидел человек, не имеющий права зваться королем. Ли Банвон и его родословная – не настоящие наследники, предначертанные для Чосон. Таков был ответ Неба на его воцарение, и мнение общества с ним совпадало.

– Зачем вы пришли говорить о засухе, которую послали Небеса?

– У меня есть просьба к твоему сыну.

После этих слов на лице отца появился гнев и что-то похожее на страх. Рам прижался к его груди, как бы утешая.

– Не поймите меня неправильно, дослушайте до конца. Я прошу помощи в жертвоприношении с саламандрами! Только в этом!

– Ах… Вы об этом. Саламандры, значит.

Хотя он бдительность ослабил не полностью, казалось, что гнев и страх в его глазах в какой-то степени утихли.

– Саламандра, – сказал Мэн, вытирая пот со лба, – это еще одна форма, которую принимает водный дракон. Поэтому ритуал проводится с ними.

– В Ханяне полно мальчиков, зачем вы пришли за моим сыном?

Сасон видел