Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова
В качестве разведчика в Альсинген послали тетю Грету, чтобы она заглянула к знакомым, определила, куда ветер дует. Вести она принесла неутешительные: жители Альсингена разбились на два лагеря. Первый возмущался спектаклем и особенно его режиссером, госпожой Ирис Диль. Ее называли шарлатанкой и авантюристкой. Второй же лагерь считал, что ее вины нет, она лишь транслировала то, что передали ей явившиеся на зов призраки. И люди жаждали новых спиритических сеансов и откровений! В конце концов, в Альсингене было немало тайн, и его жители хотели, чтобы духи помогли распутать их. Ведь, если что-то пойдет не так, с духов и взятки гладки, к суду за клевету их не привлечь. Ирис только руками разводила, слушая все это, и успокаивала себя тем, что со временем суматоха уляжется. Да, ей придется заново завоевывать доверие горожан, но ничего, один раз она этот путь уже прошла – пройдет его и повторно.
Кроме того, все жители Альсингена оказались едины в одном – в своем сочувствии и симпатии к Арману. Ему приносили корзины с фруктами и желали скорейшего выздоровления. Никого не шокировало известие о том, что дворецкий «Черного дуба» оказался наполовину автоматоном. Кое-кто предположил, что такая «начинка» весьма удобна для слуги.
Ирис даже частично соглашалась с этим утверждением, потому что Рекстон пока не мог приступить к своим обязанностям дворецкого, и Ирис взяла их на себя. И тут-то пожалела, что у нее нет его выносливости и силы! Вроде, не таким уж большим хозяйством ей пришлось управлять, но за весь день ей редко удавалось присесть. Новых слуг нанять было невозможно, и поэтому она скребла, мыла и подметала наравне с Адель, помогала повару, следила за тратами и работой в саду, вела переговоры с поставщиками и строителями, которые взялись чинить фундамент, чистила столовое серебро, наводила порядок в кладовых и гладила белье. Она привлекла к делу и Даниэля – вручила ему щетку и тряпку, показала груду обуви и велела привести ее в порядок, предварительно изучив заметки дворецкого. Даниэль покорно взялся за дело, не посмев возражать.
Рекстон поначалу порывался выйти из комнаты и помочь, но Ирис осталась непреклонной. Она вывела его на веранду, усадила в кресло-качалку, подала книгу и чашку какао.
– Отдыхай и набирайся сил, – приказала она. – Вот тебе колокольчик. Если что понадобится – позвони, я принесу.
Арману было неловко. Она прекрасно видела, как он ерзает, хмурится и поглядывает на дверь. Но уже к концу дня все изменилось – его лоб разгладился, щеки порозовели, плечи расслабились.
Она наведывалась к нему каждые полчаса – поправить плед, принести бульон или бутерброд, дать лекарства. Коснуться его, поговорить, спросить совета. Арман с удовольствием позволял ухаживать за собой.
– Непривычное ощущение – отдыхать, когда о тебе заботятся. Просишь, – и твои просьбы немедленно исполняют, – признался он. – Я быстро вхожу во вкус.
– Вот и прекрасно! – обрадовалась Ирис. – Ты это заслужил.
В суете она все же выкраивала минуты, чтобы посидеть с ним на веранде или в гостиной. Им многое нужно было обсудить. Они разговаривали о докторе Моргане, гадали, правильно ли поступили, отказавшись от преследования. Арман рассказывал Ирис о бароне, причем больше говорил о его хороших качествах, чем о плохих. Он делился с ней воспоминаниями о детстве и юности в столице и о военной службе, расспрашивал Ирис о жизни уличной актрисы, ее приключениях и трюках. За несколько дней они успели узнать друг друга лучше, чем за все предыдущие недели. И для этого потребовалось всего-то получить удар ножом!
Но до самого важного в своих разговорах они все-таки не дошли. Они не обсуждали, что будет дальше с ними и с усадьбой «Черный дуб». А дела обстояли не так уж хорошо.
Ирис проводила постояльцев, они заплатили по счетам и оставили первый отзыв в гостевой книге. Правда, Ирис сомневалась, что подобная рекомендация принесет пользу. В ней были такие фразы, как «вкусные завтраки, свежий воздух и чистое белье», но также отмечались «наличие зловещих тайн» и «скопление потусторонней энергии в ванных комнатах» и говорилось, что «хозяйка предоставляет услуги связи с миром призраков». Репортер Эрме готовил хвалебную статью для журнала «Вестник оккультизма», а Вальдемар Кроули обещал послать в усадьбу новых гостей – исследователей с кафедры Паранормальных явлений.
Но, увы, доходы от постоя оккультистов едва покрыли понесенные затраты, а новых гостей вряд ли удастся заполучить, пока не забудется недавний скандал. Деньги подходили к концу. Банк не спешил выплачивать страховку на сгоревшие вклады, а строитель запросил огромную сумму на ремонт фундамента, да еще припугнул, что, если не взяться за переделку в ближайшее время, дом развалится на две части.
Позвонил нотариус Шеффилд с напоминанием, что, по условиям завещания, Ирис вправе продать дом и разделить выручку, но даже в этом случае до момента продажи нужно было как-то прожить. Впервые Ирис осознала, что оказалась в тупике и не видит выхода.
Какое-то время она надеялась, что маэстро Мантейфель сможет запатентовать чертежи, но что это ей даст? Чтобы патент начал приносить деньги, в него тоже нужно вложиться. Кроме того, маэстро хранил молчание, и она решила, что и главное изобретение барона – пустышка, хоть и стоило ему жизни.
Долгожданное письмо пришло к концу недели. Ирис открыла его дрожащими руками, прочитала один раз, второй. Затем сунула лист обратно в конверт и крепко задумалась.
Ей предстояло принять важное решение. Но не в одиночку, а вместе с Арманом. И опыт ей подсказывал, что переговоры не будут простыми.
Ирис вышла на веранду, но Армана в кресле не обнаружила. На столике стояла недопитая чашка какао, на сиденье лежала заложенная закладкой книга, а самого дворецкого след простыл. Ирис отправилась на его поиски в сад.
Армана она нашла на его излюбленной лужайке возле часов Флоры. Одетый лишь в безрукавку, он занимался гимнастикой – выполнял осторожные наклоны с поворотами. Ирис даже закричала от возмущения:
– Арман, прекрати немедленно! Тебе пока нельзя двигаться – швы разойдутся!
Она бросилась к нему и осторожно приложила ладонь к его груди, где под безрукавкой проступали очертания повязки. Девушка не убрала руку, даже когда Арман отбросил трость. Он ласково сжал ее лицо ладонями,
