Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– И только?! – возмутилась госпожа Эрколе, приложила к лицу платок и неубедительно всхлипнула.

– А ты чего ожидала, мама? – иронично сказал Даниэль. – Не беспокойся, я буду содержать тебя! Я же тебя люблю!

– «Поручаю оплачивать с того же счета обучение моего племянника Даниэля Эрколе в Художественной академии, а также выделить ему ежемесячное содержание в сумме пятьдесят кронодоров при условии, что он заречется посещать злачные места и малевать голых девок, возьмется за ум и будет писать картины достойные и приличные…»

Даниэль вскочил, опрокинув кресло.

– Что?! Почему?!

– «…поскольку указанный Даниэль Эрколе принимает после моей смерти титул барона и обязан не позорить его», – зачитал нотариус ехидным тоном.

Даниэль цветасто выругался, заклеймив дядю нехорошими прозвищами.

– Ладно, а кому усадьба? Мне ведь? Мне, да?!

– Терпение, молодой человек! – Нотариус поднял руку, призывая к тишине, и продолжил: – «Моему верному слуге Рекстону завещаю сумму в размере тысячи кронодоров».

Рекстон скорбно кивнул.

– «Доктору Фальку завещаю сумму в размере пятисот кронодоров».

– Даже докторишку не забыл! – проворчал Даниэль.

– «Все мои прочие денежные средства в размере восьмисот тысяч кронодоров, размещенные на счетах, учитывая проценты, усадьбу "Черный дуб", а также чертежи всех моих изобретений, запатентованных и нет, завещаю моей незаконнорожденной дочери Ирис Диль. Сим волеизъявлением я надеюсь искупить вину, которую несу перед ней и ее матерью многие годы».

Тишина в кабинете стала такой оглушительной, что даже в ушах зазвенело. Все уставились на Ирис. Она же недоуменно моргала, поскольку слушала нотариуса не очень внимательно. В тот момент она размышляла, уместно ли будет попросить тетю Грету одолжить ей немного денег.

– Что?.. Что?! – ошеломленно воскликнул Даниэль и нервно засмеялся. – Ну дает, старый черт! Решил искупить свои грешки за наш счет!

– Простите, я не поняла… – отмерла Ирис. – Что это значит?

– То, что ты теперь богата, сестренка! – с горькой досадой сказал Даниэль. – Дядя оставил тебе все. Теперь ты хозяйка этого дома, а мы – твои приживалы.

– Мне не нужны эти деньги…

– О, это так благородно с твоей стороны! – оживилась побледневшая тетя Грета. – Ты готова отказаться от своей доли?

Ирис сжала губы, пожалев о вылетевших словах. Да, было бы правильно отказаться от своей доли, но умно ли? Ей очень нужны были деньги, а барон сам решил сделать ее наследницей. Следовало хорошенько подумать, как лучше поступить. Она вовсе не была благородной героиней романа.

– Это еще не все, – сухо сказал нотариус. – Боюсь, у меня есть для вас нерадостные вести. Они касаются денег. Когда барон писал завещание, он был весьма состоятелен. Но потом он перевел сбережения в Северный Банк, который открылся недавно и обещал вкладчикам отличные условия. Так вот, вчера вечером пришла телеграмма. Банк лопнул. Упомянутых в завещании денег больше нет. Я даже не уверен, что найдутся средства выплачивать ваше содержание. Мало надежды, что клиентам вернут их вклады.

Даниэль истерически захохотал.

– Не завещание, а юмореска, – сказал он, вытирая слезы. – Как жаль, что дядя умер! Мне бы ужасно хотелось пнуть его под зад!

– Даниэль, прекрати! – воскликнула тетя и залилась слезами – теперь по-настоящему, скорбя о пропавших деньгах.

– Не плачь, мама, у нас остался дом. Ты можешь жить здесь по условиям завещания. А если его продать, он принесет кругленькую сумму. Ну, сестричка, как ты поступишь?

– Насчет продажи дома в завещании есть отдельные условия, – заявил нотариус. – Господин цу Герике указал следующее: он выражает надежду, что его дочь поселится в доме и будет жить в нем постоянно. В таком случае он назначает Рекстона ее наставником и опекуном до ее замужества.

– Опекун? Мне не нужен опекун! Мне двадцать семь!

– Ну, опекуном не в юридическом смысле, а в духовном. Он обязан присмотреть за вами, научить всему, что требуется хозяйке поместья, – объяснил нотариус. – Это условие прописано отдельно.

– Прах меня побери! – не удержалась Ирис.

Сдается, ее отец и правда был чудаком. Назначить дворецкого наставником – это ж надо такое придумать!

– В случае же, если вы решите продать поместье по истечении полугода, вам причитаются пятьдесят процентов вырученной суммы, тридцать процентов – Рекстону и по десять процентов госпоже и господину Эрколе.

– Тридцать процентов лакею, а родне – лишь по десять! – присвистнул Дэниэль. – Слушайте, это же завещание сумасшедшего! Его нужно оспорить!

– Перед тем, как написать его, ваш дядя прошел освидетельствование у врача.

– Нет, мы понимаем, что Рекстон почти что член семьи, жена дяди воспитывала его как сына, но все же… Старина, без обид, – обратился Даниэль к Рекстону, – но уж больно странно все это.

– Такова была воля барона, – сдержанно ответил Рекстон, и было понятно, что своих денег он так просто не упустит.

– Итак, госпожа Диль, вы можете оставить усадьбу и жить в ней как хозяйка, либо вы можете продать ее и получить часть вырученных средств. Решать вам. У вас есть время подумать, пока мы будем улаживать формальности.

– Полагаю, что за это время вам нужно собрать больше справок о госпоже Диль, – подал голос дворецкий. – Позвольте рекомендовать вам обратиться в сыскное бюро Барта Биркентона. У меня есть их визитка – вот, возьмите. – Дворецкий передал нотариусу картонный квадратик. – Там работают профессионалы, они в два счета выяснят подноготную любого человека.

Ирис вспыхнула от негодования. Ясно, что Рекстон не отказался от своих подозрений насчет нее. Еще и визитку сыскного бюро прихватил – подготовился, значит!

Нотариус выровнял бумаги, сложил их в папку, снял очки и встал.

– Мне пора. Еще раз примите мои соболезнования. Госпожа Диль, если у вас возникнут вопросы, позвоните мне в контору. Будем оставаться на связи. Всего хорошего!

После ухода нотариуса обитатели дома спустились в гостиную. Хозяйка и ее сын держались от Ирис подальше и посматривали на нее настороженно. А Ирис все еще была в ступоре.

Даниэль побродил по гостиной, сердито пнул стул и заявил:

– Пойду в кабак и надерусь!

И он тут же осуществил свое намерение – покинул гостиную и хлопнул дверью так громко, что со стены упала картина.

Тетя Грета поморщилась, прижала руки к вискам и пожаловалась:

– Боже, как разболелась голова! Мне нужно лечь. Рекстон, велите горничной принести холодный компресс и нюхательные соли.

Она ушла в спальню. Рекстон последовал за ней – ухаживать и хлопотать. Ирис осталась одна.

Сердце гулко колотилось и отчего-то хотелось плакать. Она ходила от стены к стене, трогала безделушки на полках и напряженно думала.

Барон оставил ей дом и кучу денег. Правда, деньги испарились, но она все равно будет богата, если продаст дом… на который имеют право и другие люди. Что ж, она