Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Устав метаться, Ирис взяла из шкафа книгу – какой-то потрепанный роман – и села у окна за шторой. В саду царили покой и безмятежность. По траве прыгали солнечные зайчики, над кустами роз вились бабочки и шмели. Мирная сельская картина успокоила Ирис и вогнала ее в транс. Впервые за многие годы не нужно было никуда спешить, ломать голову о том, где они с Финеасом будут ночевать и где найти денег рассчитаться с трактирщиком.

Нужно написать отцу, рассказать новости. Но он не сможет дать толкового совета, тут ей придется полагаться на саму себя…

Ее размышления прервал звук открываемой двери – в гостиную вошел Рекстон. Дворецкий нес корзину, в которой лежали тряпки и стояли бутыли с бытовыми средствами. Он не заметил девушку за шторой, а она не дала знать о себе и стала наблюдать из своего укрытия.

Рекстон принялся методично обходить комнату. Заглядывал под мебель, проводил пальцами по полкам в поисках пыли, а когда находил ее, со строгим видом делал пометку в блокноте. Порой он брался за тряпку, опрыскивал ее средством из пульверизатора и протирал поверхности и плафоны. Ирис засмотрелась. Всегда приятно видеть человека за работой, которую он выполняет споро и уверенно. Рекстон хорошо знал свое дело и, хотя он был старшим среди слуг, не боялся запачкать руки.

И как красиво он держался! Не каждый аристократ может похвастаться такой безупречной осанкой, разворотом плеч и плавностью движений. Титул барона подошел бы ему ничуть не меньше, чем Даниэлю. Во всяком случае, чувства собственного достоинства Рекстону было не занимать.

Закончив протирать настенный светильник (Рекстон был так высок, что ему для этого не понадобилось подставлять табурет), дворецкий неожиданно повернулся и резко отдернул штору.

– Изволите шпионить, госпожа Диль?

– Больно надо! Я просто сидела у окна и думала.

– О наследстве?

– Разумеется.

Ирис отвернулась к окну, давая понять, что не хочет продолжать разговор. Но Рекстон не уходил.

– Вы уже приняли решение? – спросил он ровным голосом.

– Какое?

– Как поступите с домом.

– А что вы мне посоветуете? – вырвалось у Ирис.

Дворецкий поставил пульверизатор на стол, положил тряпку.

– Вы позволите? – указал он взглядом на соседний стул.

Сначала Ирис не поняла, что он хочет, но потом догадалась – он просит разрешения сесть. В ее кругах мужчины так не деликатничают.

– Да, конечно.

Рекстон опустился на стул рядом с Ирис и непринужденно оперся локтем на подоконник.

– Зачем вам мой совет, госпожа Диль? Ведь вы приехали сюда за деньгами. Если продадите дом, вы их получите.

– Я приехала сюда познакомиться с отцом.

– Неужели вы не рады, что он осчастливил вас в завещании?

– Я озадачена… Рекстон, что вы мне посоветуете? Вы знали барона долгие годы. Вы живете здесь. Что будет, если я продам дом? Я много выручу?

– Не очень. Дом требует ремонта. В фундаменте есть трещина. Нужны средства для восстановления, а их у вас нет. Однако покупатели быстро найдутся. Особняк – старинный, с интересной историей и архитектурой. На вырученные деньги вы сможете купить квартиру в столице. Ваши тетя и кузен получат значительно меньше. Госпоже Эрколе придется отложить часть суммы на проживание, значит, она сможет приобрести лишь крохотную квартиру в ближайшей деревне. Господин Эрколе свою долю, скорее всего, потратит на удовольствия.

– По завещанию, вы получите тридцать процентов от продажи.

– Да, неплохая сумма.

– Вы хотите, чтобы я продала дом?

Ирис поежилась. Когда Рекстон смотрел на нее таким тяжелым внимательным взглядом, ей становилось неуютно. Под маской сдержанного слуги скрывался очень непростой человек с сильным характером и волей.

– Нет. Господин цу Герике желал, чтобы вы оставили дом. Плохо, если господин и госпожа Эрколе лишатся своего жилья. И я не хочу уходить из поместья, это и мой дом тоже, госпожа Диль. Я счастлив здесь… Но мои желания не играют никакой роли. Важно то, что вы решите.

– Мне бы тоже хотелось жить здесь. Как вы думаете, это возможно?

– Все возможно, если у человека есть желание. И, простите за каламбур, возможность.

– У меня есть желание. А возможности нет, так?

– Содержать особняк дорого, а денег у вас нет… Или есть, госпожа Диль?

– У меня ни гроша.

– Я так и думал.

– Значит, очевидный выход – продать дом?

– Для вас – да. Вы получите деньги, которые вам так остро нужны.

– Почему вы думаете, что они мне нужны?

– А разве нет?

– Ладно! – воскликнула Ирис с отчаянием. – А что бы вы сделали на моем месте?

Рекстон помолчал, коротко вздохнул и нехотя произнес:

– У меня есть кое-какие сбережения – барон цу Герике щедро оплачивал мои услуги. Деньги были выгодно вложены. Я бы снял их и начал свое дело, чтобы иметь доход, и восстановил бы особняк. Госпожа и господин Эрколе сохранили бы свой дом, а я обеспечил бы их содержание.

– Вы можете сделать это?

– Я мог бы сделать это для госпожи и господина Эрколе. Для вас… простите, нет.

– Вы все еще не доверяете мне…

– Позвольте быть откровенным, госпожа Диль: нет, не доверяю. Я не знаю вас и не знаю ваших намерений. Нет никаких гарантий, что в один прекрасный день вы не продадите дом и не выставите нас вон. Или не провернете какую-нибудь махинацию. Тогда я потеряю все – и дом, и вложенные в него деньги.

– Ясно. Я вас поняла, – с горечью сказала Ирис.

Да, она его действительно понимала. Ирис была практичной, как и дворецкий, и не доверяла людям. Она прошла хорошую школу жизни. А Рекстон был еще и весьма расчетлив.

Рекстон молчал и смотрел на нее, словно ждал продолжения разговора. У него были серо-зеленые глаза, опушенные черными ресницами, и очень суровая линия бровей.

– Как вас зовут?

– Простите?

Серо-зеленые глаза озадаченно прищурились, а линия бровей стала еще суровее.

– Как ваше имя? – терпеливо повторила Ирис. – У всех людей есть имя и фамилия. Или слуги, как домашние животные, имеют лишь что-то одно?

– Зачем вам мое имя? К дворецким принято обращаться по фамилии.

– Ну, вы же по завещанию мой наставник… или опекун. Или надсмотрщик… Я хочу знать ваше имя.

– Арман, – ответил Рекстон после секундной паузы.

– Арман?.. Арман Рекстон… звучит красиво, – оценила Ирис. – Если решите стать актером, вам даже не придется брать псевдоним.

– Никогда не испытывал желания кривляться на потеху публике.

– А я занимаюсь этим десять