Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Они вышли к ажурной беседке, возле которой поднималась медная стрела солнечных часов.

– Барон и в саду внедрял свои изобретения – специальные насосы для полива, машинки для стрижки травы… Тут талант барона нашел применение. Почтовый ящик у нас тоже необычный – когда в него опускают корреспонденцию, гудит рожок. Приспособление пришлось убрать, поскольку почту приносят рано, и не все в доме радуются, когда их поднимает с постели громкий звук.

– Могу себе представить.

– Видите клумбу вокруг солнечных часов? Барон велел высадить на ней растения, которые распускаются в разные часы дня. Возле каждого в земле установлена медная пластина с цифрами. Сейчас шесть утра, уже распустились лимонный козлобородник и голубой цикорий. Через час проснется красный вьюнок[1].

– Восхитительно! – прошептала Ирис, покосившись на четкий профиль Рекстона – ее необыкновенно волновала его близость.

– «Черный дуб» – чудесное место, госпожа Диль, – негромко сказал Рекстон. – Оно может сделать счастливым любого человека, если он этого захочет.

– А счастливы ли его обитатели? – вырвалось у Ирис. – Был ли счастлив барон?

– Барон – несомненно. А что касается остальных… Они счастливы, хотя сами этого не понимают, – сухо и загадочно ответил Рекстон. – Пойдемте в дом, госпожа Диль. Мне пора позаботиться о завтраке, а у вас промокли ботинки. Я их высушу и вычищу. Не забудьте растереть ноги жестким полотенцем. Если захотите перекусить, позвоните – принесу вам какао и сыр.

Ирис поднялась к себе в комнату. До завтрака оставалось еще три часа. Было бы неплохо вздремнуть, но она не смогла. Прогулка по саду не успокоила, а взволновала ее и многое всколыхнула в душе. Ирис ненавидела неопределенность, она привыкла действовать быстро. А теперь надо было решить, что делать со свалившимся на нее наследством. Ирис меряла комнату шагами и напряженно думала. Рассадила кукол на кровати и начала вслух советоваться с ними. Но ничего толкового от них не услышала, потому что Кло, Бу и Мими знали ровно столько же, сколько и сама Ирис.

Но ответы ей и не требовались, потому что решение уже созрело и крепло с каждой минутой.

Перед завтраком она спустилась и разыскала телефон в малом салоне. Позвонила нотариусу, надеясь, что застанет его в конторе. Повезло – господин Шеффилд привык работать с раннего утра. Она долго говорила с ним, расспрашивала, для верности записывала.

Когда Ирис вошла в столовую и заняла свое место, она прокашлялась и сказала:

– Доброе утро, госпожа Эрколе, Даниэль. У меня важное объявление. Я не буду продавать усадьбу. Я хочу поселиться здесь навсегда.

Заявление было встречено оглушительной тишиной. Тетя Грета и Даниэль уставились на Ирис широко открытыми глазами.

– Разумеется, вы тоже останетесь жить в усадьбе, если пожелаете, – добавила Ирис.

Тетя Грета испуганно улыбнулась, а Даниэль выругался. Рекстон молча накладывал Даниэлю ветчину, но, когда он закончил и отошел на свой пост к стене, Ирис почувствовала, как его взгляд впился ей между лопаток.

– Сестренка, ты свихнулась, что ли?! – взорвался Даниэль. – Нам всем нужны деньги, а не эта каменная глыба, которую проще снести, чем отремонтировать!

– Дорогая, мы рады, что ты приняла такое решение, – заговорила тетя Грета, комкая салфетку, – но почему ты сначала не посоветовалась с нами? Ведь мы живем здесь всю жизнь, а ты… приехала лишь позавчера…

Ирис пожала плечами. Ей и в голову не пришло советоваться с новыми родственниками. Она всегда принимала решения сама и думала, что Эрколе обрадуются, узнав, что им не нужно искать себе другое пристанище. Но пока особой радости было не видать.

– Где ты возьмешь деньги на содержание усадьбы? – говорила тетя Грета. – Все сбережения Гвидо пропали, своих средств у нас нет, и у тебя, насколько я знаю, тоже. А нам нужно запасать уголь на зиму, платить слугам и садовнику, чинить крышу…

– Я говорила с нотариусом. Он сказал, что часть денег, скорее всего, удастся вернуть. Вклады застрахованы, но будут проволочки и суд, потому что со страховым агентством тоже не все чисто. Процедура может занять год-два… Или пять лет.

– Но в это время нам все равно нужно на что-то жить! – простонала тетя Грета. – Заложить поместье? Брать займы? Но у нас и так…

Она осеклась.

– Я что-нибудь придумаю. Попробую запатентовать изобретения барона.

– Дядя не смог этого сделать, а ты – раз! – и сможешь? Только в твоих кукольных представлениях все бывает, как по волшебству, – оборвал Ирис Даниэль.

– Поместье может приносить доход. Будем продавать яблоки, вино.

– Этих денег хватит разве что на починку калош.

– Все равно я попробую.

– Дурь и глупость, – отрезал Даниэль, отодвинул тарелку, встал и вышел.

Тетя вздохнула и произнесла неестественно веселым голосом:

– Дорогая, попробуй эти блинчики с деревенским сыром! Они сегодня удались Густаву!

Какое-то время они завтракали в молчании.

– Рекстон, съездите в деревню, отвезите письма благодарности, – попросила тетя Грета. – Я написала моим дорогим друзьям, которые пришли на похороны выразить соболезнование, – пояснила она для Ирис. – И заодно пригласила их на чаепитие, если ты не возражаешь. Придут предводители местного общества. Но тебе не обязательно сидеть с нами. Тебе, наверное, будет скучно.

– Я с удовольствием познакомлюсь со всеми. Раз уж я решила поселиться здесь, нужно налаживать связи.

– О… – стушевалась тетя Грета и не нашла других слов.

После завтрака она вручила Рекстону пачку писем.

– Я могу отвезти и вашу корреспонденцию на почту, госпожа Диль, – предложил он.

– Я бы хотела поехать с вами, посмотреть Альсинген, раз мне вчера это не удалось. Вы не против?

– Отнюдь, госпожа Диль.

– Вручу письма тети Греты сама, отправлю свои и заодно познакомлюсь с жителями Альсингена! – жизнерадостно воскликнула Ирис.

На лице тети Греты промелькнула досада.

– Письма не обязательно вручать лично, – проговорила она торопливо, косясь на Ирис. – Просто опустите их в почтовые ящики или оставьте у прислуги. Боюсь, мои друзья могут оказаться не готовы к утренним визитам.

Ирис быстро собралась и вышла к гаражу. Дворецкий услужливо распахнул дверцу автомобиля. Для вылазки в Альсинген Рекстон надел коричневый прогулочный костюм отличного покроя, кожаный картуз и краги, а на шею намотал шарф. Он был само воплощение мужественности и элегантности.

– А почему не пешком? – поинтересовалась Ирис. – Тут же недалеко…

– Повар попросил забрать мешки с мукой в бакалее, обратно поедем с грузом.

– Вы теперь и за водителя работаете?

– Да. Хартвина пришлось уволить, но он получил отличные рекомендации и уже нашел новое место.

– Великолепная машина, –