Последний рубеж. Том 3 - Вадим Фарг

В казарме было тихо. Парни, кто вернулся из «Заречья», спали как убитые. Я натянул свежий камуфляж и вышел на улицу.

Тыловой лагерь изменился.

Ещё вчера здесь царил бардак, достойный Гордеева: ящики с тушёнкой валялись в грязи, интенданты бегали с вытаращенными глазами, а раненых грузили в кузова грузовиков как дрова. Сейчас всё было иначе.

По плацу, рыча дизелями, ползли фуры с логотипами «Смирнов-Логистик». Крепкие парни в фирменных комбинезонах споро разгружали ящики. Не гнилую капусту, а нормальные пайки, медикаменты, термобельё. Чуть дальше, у ангаров с техникой, суетились инженеры в куртках с гербом Савельевой. Они не курили бамбук, а реально чинили БТРы, меняли траки, варили броню.

Я хмыкнул. Пока Гордеев играл в солдатики на карте, взрослые дяди и тёти взялись за дело.

Направился к административному корпусу. Увидев меня, они вытянулись в струнку.

— Господин Филатов, — кивнул старший. — Вас ждут. Сектор «Б», конференц-зал.

— Кто ждёт?

— Все.

* * *

Савельева сидела во главе стола. Она выглядела так, словно только что вышла из спа-салона, а не прилетела на фронт: идеальная укладка, строгий костюм, ледяной взгляд.

Напротив сидел генерал Ромадановский. Старик выглядел уставшим, но довольным. Перед ним стояла тарелка с нормальной едой: стейк и овощи; а не армейская баланда.

— Явился, — констатировала Савельева, не отрываясь от бумаг. — Садись, Илья. Кофе в термосе.

Я упал на свободный стул.

— Что здесь происходит, Нина Сергеевна? Гордеев в курсе, что вы оккупировали его тыл?

— Гордеев занят, — усмехнулась она. — Он пишет героический отчёт для Императора о том, как «стратегически выровнял линию фронта». А мы тем временем пытаемся выиграть эту войну.

Неожиданно над столом возникла голограмма Саши. Глаза у неё были красные от недосыпа, но горели азартом.

— Илья, ты не представляешь, какой бардак у них в цифрах. Гордеев отправляет в столицу липу. Завышает потери противника, занижает свои. Снабжение разворовывается ещё на подъезде к области. Я перехватила его каналы.

— И что ты делаешь?

— Фильтрую, — хищно улыбнулась она. — Гордеев отправляет дезу, а я её правлю. Император получает реальную картину. Ну, почти реальную. Без лишних истерик, но с фактами. А ещё я взломала логистическую сеть АДР.

— Ого, — я присвистнул. — И что там?

— Они гонят эшелоны через северный узел. Техника, топливо, маго-кристаллы. Я знаю расписание их поставок лучше, чем их собственные диспетчеры.

Ромадановский отложил вилку и вытер усы салфеткой.

— Мы создали Теневой Генштаб, Илья, — сказал он просто. — Официально я подчиняюсь Гордееву. Фактически, снабжение, разведка и координация идут через княгиню. Даже твой будущий тесть подключился к общему делу. Мои парни впервые за месяц поели горячего и получили бронебойные патроны.

— Это государственная измена, генерал, — заметил я, наливая себе кофе.

— Это спасение армии, — отрезал он. — Гордеев нас похоронит. Савельева даёт шанс выжить. Я выбрал сторону.

Княгиня постучала ручкой по столу, призывая к порядку.

— Хватит лирики. Перейдём к делу. Илья, твой рейд в «Заречье» наделал шума. Солдаты боготворят тебя, называют «Чёрным Князем». Гордеев в бешенстве. Он не может тебя расстрелять, побоится бунта, но и терпеть тебя рядом не станет.

— И что он придумал?

— Он подписал приказ час назад, — Савельева подвинула ко мне планшет с картой. — Тебе и твоему сводному отряду выделяется отдельный сектор ответственности. Сектор «Заречье». Тот самый, откуда ты вытащил Волкова.

Я посмотрел на карту. Огромное зелёное пятно. Болота, леса, руины. Гиблое место. Ни дорог, ни укреплений. Сплошная топь.

— Это ссылка, — сказал я. — Он хочет, чтобы я там увяз. Чтобы сидел в болоте и не отсвечивал, пока он тут играет в полководца.

— Формально, да, — кивнул Ромадановский. — Это «мёртвый» участок фронта. Тяжёлая техника там не пройдёт, регулярные войска вязнут. Но Гордеев дурак. Он не понимает, что дал тебе карт-бланш.

Я поднял бровь.

— Поясните.

— В приказе сказано: «Обеспечить оборону сектора любыми доступными средствами». Любыми, Илья. Ты там сам себе командир. Никаких согласований со штабом, никакой бюрократии. Ты получаешь свой личный кусок войны.

Я начал понимать.

— «Заречье» выходит во фланг основной группировке АДР, — я провёл пальцем по карте. — Если пройти через болота…

— … то можно выйти к их артиллерийским позициям и складам, — закончила за меня Саша. — Тем самым складам, координаты которых я уже скачала.

Я откинулся на спинку стула. Картинка складывалась идеальная. Гордеев думает, что отправил меня в ссылку, в грязную дыру, где я сгнию без славы и почестей. А на самом деле он развязал мне руки.

— Мне нужно снабжение, — сказал я. — В болота фуры Смирнова не пройдут.

— У нас есть суда на воздушной подушке и грузовые дроны, — ответила Савельева. — Будем сбрасывать грузы по маячкам.

— А люди?

— Бери кого хочешь, — махнул рукой Ромадановский. — Волков и его батальон пойдут за тобой хоть к чёрту в пасть. Плюс твои наёмники, плюс мои диверсанты. Я спишу их как «прикомандированных для усиления».

Я посмотрел на этих людей. Аристократка, хакер, старый генерал. Странная компания. Но именно они сейчас решали судьбу фронта, пока Верховный князь полировал свои ордена.

— Хорошо, — я встал. — Я беру «Заречье». Но у меня условие.

— Какое? — спросила Савельева.

— Когда мы победим, я хочу видеть лицо Гордеева. Крупным планом.

* * *

Выходя из штаба, я столкнулся с Сергеем. Он курил, прислонившись к стене, и чистил свой огромный нож.

— Ну что, командир? — спросил он, пряча клинок в ножны. — Куда нас послали? На расстрел или на парад?

— В болото, Серёга, — усмехнулся я. — В самое грязное, вонючее болото, какое только есть на этой карте.

Глаза бывшего военного загорелись недобрым огнём.

— Значит, будем работать по профилю. Люблю болота. Там тихо. И резать удобно.

— Собирай людей. Выдвигаемся через два часа. Берём только лёгкое вооружение, побольше взрывчатки и нанитовых батарей. Мы идём кошмарить тылы АДР.

— А Гордеев?

— А Гордеев пусть думает, что мы утонули.

Я шёл по лагерю, и солдаты, встречавшиеся мне на пути, отдавали честь. Не по уставу, вяло прикладывая руку к козырьку, а по-настоящему. С уважением. Они видели мою грязную броню, видели решимость в глазах.

Слухи разлетаются быстро. «Чёрный Князь». Мне нравилось это прозвище. В нём было что-то зловещее и обязывающее.

Я достал телефон — спецсвязь, которую настроила Саша.

— Люда? — спросил я, когда в трубке раздался родной голос.

— Илья! — она выдохнула, и я почувствовал, как её страх отступает. — Ты жив. Боги, по новостям такое говорят… Что фронт прорван, что