Некромантка - Екатерина Звонцова

Но Ив только протянул руку и коснулся ее волос.

– Я еще не видел чародеев с такой масштабной магией. – Возразить он не дал, покачал головой и вдруг снова улыбнулся уголком рта. – Тс-с. Я про нас двоих.

Даже захотелось рассмеяться, скорее истерично, чем искренне. «Масштабной магией» сейчас занимался он. А она – только масштабными ужасами. Но Ив твердо продолжил:

– Шура, я в тебе не ошибся. – Он вздохнул, обернулся на выбитое окно, за которым все еще слышались гомон и крики, но хотя бы не звучали больше выстрелы. – С Ложей вышло чудовищно. Но я не оставлю твой талант пропадать и не дам тебя в обиду. Обещаю.

«Талант»… что она могла ответить? Только понадеяться, что он хотя бы не врет. И что не передумает, устав кроить звездные плащи и исправлять ее ошибки. Да даже не в ошибках, не в плащах дело… только теперь она в полной мере осознала слова, сказанные им в небе.

«В Петербурге я больше ничего такого не поставлю».

Одной истерикой, одним поступком она разрушила его жизнь. Еще несколько минут – и в эту квартиру, скорее всего, вломятся солдаты, вон уже слышен на улице топот. Придется бежать. Вероятно, им обоим. Ведь даже если сейчас Ив все исправил, ему не простят так легко то, что он привез в столицу самую настоящую, пусть и недоделанную злодейку Шурочку. Хотя скорее Александру Кошмар. И неважно, что Кошмар в том числе для нее самой.

– Спасибо тебе, Ив, – прошептала она и вытерла кровь с его лица.

И пообещала себе обязательно вернуть все эти долги однажды.

Глава 6

Речными вокзалами

О Львах и Драконах

Характер у Измаила был не сахар, но одного не отнять – верности. Поэтому Алхимик, когда его вызвали «на ковер», уже догадывался, о чем, кроме вопиющего ночного шествия мертвых, будет говорить Император. Догадывался – но должным образом не подготовился. Потому что тогда не поверил ушам, решил, да ну, феерическая ересь. И вот теперь…

– Модест Христофорович.

В кабинете было светло, солнце почти ослепляло. Император сидел спиной к окну, скрестив на груди худые руки, и в его серых глазах – больших, трогательно детских, что не вязалось с крутым лбом, густыми бровями и лихими усами, – читалось выражение, от которого пробирала дрожь. Что-то… змеиное. Отводить взгляд не стоило, но все же Алхимик бегло обернулся на угловую софу, где сидела Лебедушка – неестественно прямая, белая как полотно, в белом же «патриотическом» наряде, напоминающем о пушкинских царевнах, – и поймал предостерегающее качание головой, от которого солнце засверкало на серебристом кокошнике.

«Не спорь сразу. Выслушай».

– Я был лоялен и Ложу не трогал. – Разумеется, Император начал издалека. – Все-таки вы уникум и собратьев организуете компетентно, грамотно ими распоряжаетесь… я полагал. Но теперь у меня есть подозрение, что вы что-то не договариваете о чародеях… либо же сами что-то упускаете.

Алхимик украдкой хлестнул сам себя правой рукой по левой, машинально потянувшейся ко рту, и мысленно сосчитал до пяти. В деревнях вроде как был заговор от икоты, мол перейди на Федота, на Якова и на кого-то еще, а столичным жителям определенно не помешает что-то похожее от нервного срыва. Но оставалось только сжимать зубы. И ждать.

– Мы думали, что вы просто собрали блаженных… пусть и с некоторыми особенностями, сложностями… и занимаетесь с ними трудотерапией, всякой безобидной общественно полезной работой. – Император хрустнул пальцами, сцепляя их в замок на столе. Солнце бросило искры на его темные волосы, но лицо еще помрачнело.

– Это мнение отражает суть вещей. – Алхимик все же решился кивнуть, а в следующую секунду осознал, что обкусанные ногти уже возле рта.

Император медленно взял со стола несколько листов – скорее всего, рапорт кого-нибудь из участвовавших в ночной «операции» военных и выборочные свидетельские показания. Бегло пролистал, снова поднял взгляд и односложно, вкрадчиво уточнил:

– Да?

Артиллерийский залп – и тот не возымел бы подобной силы. Алхимик хотел кивнуть, но голова и шея будто окостенели. А воздуха, как и часто в панические минуты, не хватало.

Утром, сообщая о добровольно-принудительной аудиенции, Измаил в лицах передал интересный разговор, который вчера, пытаясь подстрелить эту провинциальную девчонку, Александру, имел с Императором. Тот, впечатленный зрелищем: и скелетами, и тем, как эффектно Ив их потом прибрал, осыпав мир звездами, – все пытался выяснить, почему же такие дарования не отряжены в военное дело. Ив ведь был бы незаменим в каких-нибудь там ковровых бомбардировках, раз способен обрушить целое небо. А девчонка могла бы подбирать трупы и, так сказать, находить способы повторно их использовать. Измаил щепетильностью не отличался, но, очевидно, и его насторожили эти инициативы. Что-то похожее звучало и раньше, но чтобы так громко и в лоб? Он, конечно, заюлил, как мог. Про Александру сказал, что «Не для барышни дело», про Ива – тоже нечто обтекаемое об артистизме и мальчишеской безалаберности, но Император продолжил расспросы. Мол, «Так что насчет других чародеев-милитаристов?» «Обучаема ли ваша братия?» «А что Модест Христофорович с супругой об этом думают?»

Модест Христофорович не думал ничего хорошего. Он хотел сбежать.

– Теперь я требую, – вкрадчиво продолжил Император, – чтобы вы нашли, как приспособить ваших подопечных для участия в боевых действиях.

Будь здесь Ив, он точно выдержал бы драматичную паузу, чтобы похлопать глазами, но Ив улепетнул, скорее всего, уже далеко. К тому же один вопрос так и вертелся на языке, и Алхимик дерзнул его все-таки задать, понимая, что иначе может задать Лебедушка, в другом тоне.

– Прошу прощения, ваше величество… а что, мы собираемся в ближайшей перспективе с кем-то воевать?

Вот теперь пауза все же повисла. Император задумчиво посмотрел вбок, на большую карту, висевшую у стола. Взгляд его остановился где-то на немецких землях, а потом, убежав на восток, замер еще на Японии. Лицо осталось каменным, но Алхимика было не обмануть.

– Никогда этого не знаешь, Модест Христофорович, как говорится… плох тот государь, что не мечтает о мире, но еще хуже тот, который не готовится к войне. Все возможно. Не забывайте, мы сильнейшая держава на континенте, а вокруг не один братский народ, которому может потребоваться наша защита. И не один завистник, которому может понадобиться наша земля.

«Вот когда что-то назреет, тогда и озаботимся», – вот что сказал бы Алхимик, говори он с кем-то другим. Он и сам ценил предусмотрительность, превентивные меры, старался подстелить соломку везде, где мог, и чем слой тоще, тем лучше. Но помилуйте, здесь речь о совершенно диких вещах, несущих с собой больше