Некромантка - Екатерина Звонцова
Ив сорвал небо… просто не верилось.
На темную звездную мантию легла непонятно откуда прилетевшая, сверкающая зеленым северным сиянием лента – видно, кусочек неба чужого, откуда-то еще притянувшегося. Ив легко подцепил ее пальцами и пустил подобием воротника. Кажется, он улыбнулся. Напряжение ушло с его лица, оно разгладилось, оживилось, засияло азартом. Ив уже не ставил спектакль, а играл в нем, нисколько не боясь даже вооруженной части публики. Он оправил рукава, порхнул чуть ближе – и Шурочка услышала его странный, гулкий, изменившийся голос:
– Держись, Шур, за шляпу. А то пропадешь!
Что он еще собрался делать? Встревоженная, Шурочка опять потянула к нему руку – и пальцы словно сами сомкнулись на плюмажном пере, по волшебству невероятно удлинившемся. На волосы опять посыпались звезды, еще и еще; Шурочка на миг зажмурилась, а потом снова уставилась во все глаза. С небесной мантией Ива что-то происходило – изящные рукава становились шире, длиннее, а на развеваемом ветром бесконечном подоле, как на волнах, появилась стая призрачных звездных лебедей. Что за чары? Голову просто кружило. А там, высоко, под сорванным ночным покровом уже мерцал, разрастаясь, ледяной лазурный рассвет. Облака таяли. Воздух приходил в движение, холодел, выл, дрожал. Стукались друг о друга скелеты, все еще белевшие костями там и тут.
– ПЛИ! – прогремело внизу, и снова Шурочка вскрикнула, не видя, но чувствуя, как летят прямо в нее снаряды и пули.
Но Ив только усмехнулся, опять спикировал ниже, махнул рукой – и поймал все это в бездонный рукав небесной мантии. Звезды сердито зазвенели, еще немного их осыпалось вниз – прямо солдатам на шапки. Перо укоротилось, и Шурочка снова оказалась к Иву ближе. Пальцев все не разжимала, опасалась звать по имени: вдруг неудачно отвлечет?
– Вообще, Шур, – заговорил он сам, снова обычным голосом, – некрасиво получилось: ты видишь, кто по нам стреляет? Нет? Это государь.
Шурочка попыталась глянуть вниз, на бегающие фигурки. Рядом с железным человеком, в очередной раз перезаряжавшим громадную наплечную пушку, она и вправду различила кого-то выделяющегося – в мундире не темном, а белом, с яркой багровой лентой через грудь. Блеснули очки и золотые эполеты, похожие чем-то на сердитых ежей, грозно и властно взметнулась рука… И снова подступили к глазам слезы, снова забилась в висках мысль о том, как неплохо было бы прямо сейчас исчезнуть. Нет! Нет, стой. Так нельзя. Хватит уже трусить. Не можешь помочь, поправить собственные ошибки – так хоть не мешай работать другим!
– Прости, – выдохнула Шурочка, часто-часто моргая. А ведь это надо было сказать, еще когда она только очнулась от чародейского дурмана. – Прости, прости, прости, я не думала, я…
Но что добавить, она не знала. И просто отвела глаза. Ив, кажется, тихо вздохнул, глянув на нее вполоборота, в задумчивости сдвинул брови – и опять махнул рукавом.
– Ладно. Выше нос! Заканчиваем.
Что он имеет в виду, Шурочка понять не успела – потому что в перо пришлось впиться мертвой хваткой, так заволновался воздух. Украденная ночь сгущалась, вихрилась. Ив закружил, рукава его небесной мантии разлетелись в стороны, и внутри них разверзлась глухая чернота, куда страшно было всматриваться. Шурочка и не стала, зажмурилась. Но успела увидеть самое удивительное – как бездна, словно живое существо, начала вдруг втягивать, поглощать парящие вокруг скелеты. Сначала ближние, потом и дальние, они летели в одном направлении, безропотно и тихо, точно с ними исчезали и все звуки мира. Или заложило уши? Шурочка не решалась проверять, стискивала зубы. Ее мотало из стороны в сторону вместе с пером, она ничего не понимала и могла только ждать. Жутко… жутко. Хоть молись.
– ПЛИ! – рыкнули снизу. Значит, бездонные рукава все же не забрали с собой звуки.
А потом холодные крепкие руки снова подхватили ее, тесно прижали. Открыв глаза, она увидела теплую улыбку и холодные глаза Ива. Тут же не выдержала, снова зажмурилась, успев лишь понять, что звездной мантии на его плечах больше нет и скелеты тоже совсем исчезли.
– Вот и все.
Ив, не отпуская ее, куда-то бросился, резко, как хищная птица, – и уши заполнил яростный звон стекла. Шурочка оцепенела: ждала боли от сотен впивающихся в лицо и шею осколков, но нет, ее заботливо укрыли объятьями и подолом уже обычного, привычного плаща. А в следующий миг бешеное рассветное небо сменилась твердым полом незнакомой квартиры. Удар от падения был сокрушительный: вышиб дух и заставил окончательно открыть глаза. Шурочка рвано выдохнула – не верила, что осталась жива. Ив нависал над ней, касаясь скул растрепанными, все еще полными звезд волосами. Бледный. Измученный. С окровавленной щекой, где успел пораниться? И даже веселый триумф в его глазах был не совсем настоящим, точнее, за ним читалось слишком много других чувств. Но он улыбнулся. И вот тогда слезы – вины, страха, стыда – хлынули снова, Шурочка не смогла их сдержать и скорее закрыла рукой лицо.
– Прости, – бессмысленно повторила она. – Прости, прости, ты не должен был меня спасать!
Ни сейчас, ни из монастыря. Он молчал, все еще тяжело дыша.
– Какая катастрофа! – всхлипнула она. – Что будет с Ложей? Я так всех подставила!
Ив лишь снова вздохнул – и вдруг потянул ее к себе, помог сесть, обнял, поглаживая по волосам. Шурочка уткнулась лицом в увядшую розу в его петлице. Как только не потерял? От этого стало почему-то еще горше, еще безнадежнее. Захотелось кричать.
– Подставила, – тихо ответил наконец Ив. Лица его Шурочка не видела и, пожалуй, была этому рада, больше – только мягкости его голоса. Неужели правда жалел? Или просто не успел пока по-настоящему испугаться, рассердиться? – Но ничего. Кости уйдут в бездну, бездна исчезнет в реке…
– И река исчезнет? – прохрипела Шурочка. Еще и без Невы город оставила…
– Нет, нет, – успокоил Ив, слабо усмехнувшись. – Река останется, она народное достояние. Я очень постарался. А ты… Шур… посмотри, пожалуйста, на меня.
Она решилась, отстранилась, с дрожью подняла глаза. Ив был серьезен, пристально в нее вглядывался, а звезды на его волосах меркли одна за другой. Сердце сжалось. Сжались и кулаки. Пусть ругает, пусть, заслужила ведь. И даже пусть рыкнет «Пошла прочь!» Все заслужила, хватит уже с ней носиться. Как жаль, что
