Телефонная будка несказанных слов - Су-ён Ли

Ночь перед погребением казалась особенно долгой. Я не знала подробностей из жизни отца, но тогда я поняла, что мы действительно его семья. Только мы – его двадцатиоднолетний сын и восемнадцатилетняя дочь – остались на похоронах. Никого из родственников не было. Когда я увидела одного из них плачущим, задумалась, правда ли он был нашим родственником. Продемонстрировав свои слезы, он выпил и ушел.

Чихун продолжал решать с похоронным бюро какие-то вопросы, связанные с захоронением. Я тем временем сидела у папиного портрета, внимательно разглядывая его. Мне запомнилось его жизнерадостное выражение лица с широкой улыбкой, но на фотографии он выглядел каким-то странным. Не знаю, какую фотографию запросили в похоронном бюро, но он точно не был таким в моей памяти. Его необычный взгляд, устремленный вперед, будто смотрел в пустоту, хотя я стояла прямо перед ним.

На рассвете ушли все, кто оставался выпить. Папы не стало пять часов назад. Чихун сел рядом со мной и тихо проговорил:

– Поспи хоть немного, сегодня будет тяжелый день. Больше никто не придет.

– А мама?..

Он замер.

– Почему она не пришла? – снова спросила я.

Чихун рассказал, что эту странную фотографию папы взяли со свадебной. Только на ней он четко смотрел вперед. А рядом с ним тогда стояла мама. На похоронах ее многие обсуждали. Говорили: бросила своих же детей.

– Наверное, обстоятельства не позволяют. Ты же сама понимаешь.

– Обстоятельства? Да какие могут быть обстоятельства, чтобы не прийти на похороны бывшего мужа? Тут было полно моих друзей, которые даже в лицо его не видели, и других родственников, а мама даже не соизволила прийти. Папа ведь… умер.

– Чиан…

– Мы же одна семья. А она наша мама.

Горло раздирало от боли, которую я испытала за эти несколько дней. Я не хотела плакать, но слезы сами лились из опухших глаз. Кончик носа настолько жгло, что я даже не могла высморкаться. Слезами и соплями я запачкала всю траурную одежду.

– Она не может приехать…

– Да как не может! Она мать как-никак! Даже если давно бросила нас. Нашего папы больше нет…

Чихун был сдержанным и спокойным, но когда я повысила голос, я возненавидела его так же, как и мать. Я не понимала, почему они совсем не плачут и не скорбят, почему ведут себя так, будто ничего не произошло. Я надеялась, что хоть кто-то будет плакать вместе со мной. Надеялась, что мама тоже будет скорбеть, как и я.

А она даже не пришла. После похорон Чихун несколько дней пробыл дома, чтобы собрать все вещи отца, но потом тоже уехал. Мне нужно было как-то работать и жить дальше. Из-за смерти папы я чувствовала себя самым одиноким человеком на свете. Поэтому мне оставалось лишь ходить к телефонной будке изо дня в день. Мне просто хотелось услышать, что я не одна.

* * *

– Если бы мы тогда были знакомы, я бы смог тебе чем-то помочь?

Голос Сану звучал прерывисто. Кажется, связь была плохой. Из-за разницы во времени у Сану, позвонившего спросить, как я, еще был вечер, а у меня уже почти ночь.

– На самом деле тогда я была не совсем одна.

– Ты про Чихуна?

– Нет. В то время они с мамой были мне противны. У меня была школьная подруга. Она тоже тогда пришла на похороны…

– Ого. Ты никогда не рассказывала мне про своих друзей.

– Ну да, я о твоих тоже не слышала, – тихим голосом ответила я Сану, а тот громко рассмеялся, сказав, что пошутил. Он пытался сделать этот разговор не таким грустным и серьезным.

– И что же сделала эта подруга? – спросил Сану, не сдержавшись.

– Да ничего особенного. Когда я вернулась в школу после похорон, она первая заговорила со мной. Оказалось, ее мама покончила жизнь самоубийством. Она поделилась со мной своими переживаниями, и я поняла, что чувствовала то же самое. «Как жить дальше?» Я не говорила ей о своих мыслях, но она сама все понимала. Тогда ко мне пришло осознание. Неважно, было это самоубийство или нет, терять близкого человека – больно.

– Так вот почему появился Центр…

– Да, благодаря ей. Я хотела быть полезной другим. С ее помощью я смогла все это выдержать.

В голове всплыли разные воспоминания о Чонсон. Как после школы мы шли домой одной дорогой. Как она со слезами на глазах рассказывала что-то про себя, а после вытирала слезы как ни в чем не бывало. Сейчас о ней ничего не знаю, но те моменты привели меня туда, где я сейчас. Точно так же, как Чонсон когда-то помогла мне, мы оказываем поддержку всем, кто обращается в Центр.

– Как мама твоей подруги хотела, чтобы жила ее дочь?

– Наверное, счастливо. В телефонной будке многие слышат это от родных.

– А твой папа, Чиан?

Я задумалась. Сколько бы раз я ни хотела спросить его об этом, я понимала, что не дождусь ответа. Сану понял, что я затрудняюсь ответить, и произнес:

– Наверное, он тоже хотел, чтобы ты была счастлива. Больше, чем сейчас. С теми, кто рядом.

Я все еще молчала.

– Надеюсь, что сейчас у тебя тоже все хорошо. В Корее уже поздно. Я отключаюсь.

Я посмотрела на время: было чуть больше одиннадцати. Может, Сану хотел, чтобы я сделала выбор, пока была дома. Снова услышать голос отца или просто лечь спать? Я, конечно же, рассчитала, сколько времени займет дорога до Центра. К двенадцати смогу быть там. Но в этот раз я не могла так просто выйти из дома. Чем дольше я колебалась, тем меньше времени оставалось.

Ночь была длинной. Я знала, что не смогу заснуть, но все-таки решила попробовать. Когда время уже близилось к двенадцати, мне захотелось побежать к телефонной будке. Но я ведь знала, что услышу то же самое: «Неправильно набран номер». Пока я пыталась уснуть, слова Сану крутились в голове: «Жить счастливо». Если бы только это были последние слова отца… Я снова вспомнила, что он говорил: «Пообещай мне. Даже если я умру, мои дети будут счастливы». Наверное, он говорил это кому-то. Может, это было обращение к матери. Может, папа хотел, чтобы я простила ее? Не ведь сердцу не прикажешь. Неважно, скольким людям я помогаю, я все равно не способна управлять своими чувствами.

* * *

Я ужасно устала. Всю ночь пролежала в постели без сна, блуждая в чертогах сознания. Лучи солнца проникли через щель в занавесках. Светало. С каждой минутой в комнате становилось